Ревизор: возвращение в СССР 60 - Серж Винтеркей

вышел в коридор. Правда, я, как человек опытный, сразу догадался, в чем вопрос. Подарок, скорее всего, для меня меняют. Ну да, готовили для обычного лектора по линии «Знания», а теперь, получается, я из Италии вернувшись, здорово их выручу, привезя информацию, как на самом передовом чемоданном заводе в Европе производство обустроено… Ну и работа моя в исполкоме и личный контакт с товарищем Захаровым тоже впечатляют… Тут уже по всем понятиям обычный подарок не годится. Так что они явно в авральном порядке новый мне организуют…

То, что мне как бы это и не надо, значения не имело. Никто же мне ничего такого не говорил, а свои догадки по этому поводу высказывать некультурно. Так что пришлось обождать еще пяток минут, беседуя с оставшимся в кабинете замдиректором про жизнь. А потом, конечно, мои подозрения оправдались. Профорг вместе с директором зашли, причем профорг держался позади и тащил в руке явно тяжелый, по всем признакам, чемодан среднего размера. Кожаный причем, и выглядит очень даже круто… Что-то я таких на конвейерных линиях у них не видел… Такой эффектный чемодан точно бы мое внимание привлек…

– Вот, Павел Тарасович, буду признателен, если подарок от нас примете за прекрасно проведенную лекцию, – сказал директор, и сделал знак профоргу. Тот, выйдя вперед, протянул мне чемодан, и сказал:

– Хотим вот, товарищ Ивлев, чтобы вы пользовались нашей продукцией! И чтобы, так сказать, сохранили самые лучшие впечатления от посещения нашего предприятия!

Ну а что мне оставалось делать? Отказываться – обижу людей, а мне от них письмо нужно в понедельник… Не вариант. Пришлось благодарить и брать. И не зря тяжёлым он казался – минимум кило на пятнадцать чемодан завесил, когда я его взял. И кожаный, и внутри не пустой… Но опять же, как воспитанный человек, я не стал на этом внимание заострять. Не говорить же, что мол, чемодан, так и быть, возьму, но вы все из него выгрузите…

Директор и замдиректора меня лично до лестницы проводили, а профорг до проходной. Видимо, чтобы никто вопросов там не задал, почему лектор вошел на предприятие с портфелем, а уходит с портфелем и тяжелым новеньким чемоданом. Ну и в знак уважения тоже, само собой.

Чемодан в багажник положил, дома уже открою…

***

Москва, Лубянка

Вавилов и его аналитики долго голову ломали над поручением председателя КГБ. Времени не так и много осталось, а что-то придумать надо было для того, чтобы Кулакова в заблуждение ввести по поводу Ивлева. Желательно так, чтобы ничего у члена Политбюро не получилось с выпадами против их подопечного. Или чтобы он вообще отказался от любых планов Ивлеву навредить…

Первая мысль, что генерал с аналитиками рассмотрели, было Павла за внебрачного сына Брежнева выдать. Но практически тут же, как эту мысль один из аналитиков выдвинул, они от нее и отказались.

Уж слишком чревато неприятностями все, что с генсеком связано. Любой вопрос, что может быть сочтен выпадом в его адрес, однозначно может привести к серьезному расследованию, в ходе которого могут докопаться и до того, кто придумал вот такое утверждение, порочащее честь генерального секретаря партии.

А жаль, конечно. Поверь действительно Кулаков, что Ивлев сын Брежнева, тут же назад бы сдал.

Следующая идея – выдать Ивлева за племянника Суслова или внебрачного сына Суслова.

Всем же известно, что Кулаков под Сусловым очень долгое время ходил. И именно с его подачи так хорошо по своему влиянию в Политбюро и вырос. Должен же он уважать того, кто ему такую протекцию организовал?

Но для того, чтобы эту идею в жизнь провести, помешали два момента.

Первый момент – то, что не факт, что Кулаков сейчас так же, как и раньше, Суслова уважает и от него зависит. Вполне могли их дорожки уже разойтись.

А второй момент – если Кулаков по-прежнему тесно связан с Сусловым, то кто мешает ему прямо спросить Михаила Андреевича про то, является ли Ивлев его родственником? Как и поверить в то, что ответ был дан совершенно искренне, что нет, не является…

Глупо было бы заниматься мистификациями, которые раз плюнуть разоблачить.

Наконец, придумали одну-единственную версию, что хоть какой-то смысл имела и могла заставить Кулакова притормозить в отношении Ивлева. С ней Вавилов и пошел к Андропову.

Выслушав его, Андропов задумался, потом сказал:

– Ну, в принципе, если Кулаков хорошо собирал информацию о зарубежных поездках Ивлева, то может, в принципе, и поверить, что он внебрачный сын Фиделя Кастро. Прием ему на Кубе действительно королевский оказали… А про то, что путевка туда нами была выделена, он никогда в жизни не узнает. Умеем мы правильно эти путевки выделять, так, чтобы нигде наши уши не торчали.

– Да, Фидель все же серьезная сила. – обрадованный, что идея председателю понравилась, сказал Вавилов. – Кулаков вполне может испугаться, что если Ивлева сильно обидит, тот звонок от Фиделя лично Брежневу организует. А может быть, Фидель и вообще официально признает Ивлева своим сыном. И вот в этом случае, ясное дело, Леонид Ильич за Ивлева однозначно вступится, чтобы потрафить своему другу Фиделю. А всем, кто ему жизнь портит, вполне может хвост прищемить, невзирая на личности.

– Хорошо, запускайте тогда эту версию в дело. – велел Андропов. – Правда, у меня главный вопрос. А как вы планируете с цыганом этим договориться?

– А вот с этим, Юрий Владимирович, вообще никаких проблем нет, – улыбаясь, ответил Вавилов. – Не так и сложно оказалось подробную информацию по нему собрать. Брат этого Алмаза в колонии сейчас сидит за спекуляцию. И сидеть