Ревизор: возвращение в СССР 60 - Серж Винтеркей

в подавляющей части работают. Тут уже заведомо количество стукачей потенциальных резко снижается. Уважаю всё же советских офицеров. Офицерский корпус держит в армии лучшие традиции, на Великой Отечественной Войне полученные.

Процент порядочных людей среди офицеров зашкаливает. Да, не все из них идеальны. Взять хоть того же самого Петра, который с житейской точки зрения абсолютно не приспособлен. Но, с другой стороны, я уверен, что если воевать его пошлют, воевать он будет достойно. Солдат своих не подставит, товарищей не бросит. Так что с моей точки зрения житейская приспособленность не является важным качеством для советского офицера.

– Слушай, – сказал я Эмме, – новостям про деда твоего я вот прямо рад. Ну куда ему умирать еще? Конечно, надо восстанавливаться. Последствия инсульта – это вовсе не приговор, если человека убедили, что прогресс возможен, и он сам в это поверил. Рад, что нашелся такой врач, который смог твоему деду это растолковать.

– Ой, Паша, как будто мы сами ему с бабушкой то же самое десятки раз не говорили, а ему все было как об стену горохом. Никакой реакции. Зубы стиснет да помирать готовится.

– Так, Эмма, одно дело вы говорили, те, кого он ни в грош не ставит, как специалистов в медицине, а другое дело – врач в белом халате авторитетно сказал. Таки разница, согласись, имеется. Ну ладно, что-то я отвлекся. Я чего тебе звоню? Хотел узнать, вы делаете что-нибудь по поводу подготовки Славки к поступлению? Он же всё, что в школе было, забыл наверняка уже.

– Делаем, Паша, – несколько неуверенным голосом ответила Эмма. – Я сама с ним занимаюсь, правда, не каждый день. То он слишком сильно устанет, то у меня какая-то беготня, после которой я слишком вымотанная...

Мне эта интонация в принципе все и сказала. Ну, то, что в принципе я и думал. Добрые намерения есть, а вот с реализацией подкачало. Небось думают, что до экзаменов ещё больше трёх месяцев. Типа, времени хватит. Может, оно и так, но лучше, конечно, перестраховаться.

– Эмма, я рекомендую вам очень серьёзно к этому вопросу отнестись и каждый день, не откладывая, устал там кто, не устал, надо готовить Славку к поступлению. Что рекомендую вам сделать? Поищите репетиторов, которые со Славкой по всем вступительным предметам будут заниматься. По каждому, к примеру, два или три раза в неделю. И тогда вопрос сразу снимется с твоей усталостью. И Славка тоже силы, скорее всего, начнет на работе рассчитывать, если точно будет знать, что у него утром следующим или вечером этим же репетитор по одному из предметов будет, чтобы быть способным с ним заниматься. Жилы рвать на работе, думаю, тоже ни к чему.

– По утрам он не сможет заниматься. – вздохнула Эмма. – Он же еще в одной студенческой бригаде договорился работать, помимо бригады Брагина. Ребята же студенты, только на полставки работают из-за учёбы. А ему какой смысл? Так что он теперь в двух бригадах по четыре-пять часов в каждой в день работает. Вот потому у него сейчас и времени, и сил мало для учёбы.

Эмма, конечно, меня видеть не могла, но я себя рукой по лбу хлопнул. Нет, Слава, конечно, молодец. Решил, видимо, побольше денег для семьи заработать. Ну и на свадьбу же надо тоже копить, дело понятное. Но, блин, надо же уметь расставлять приоритеты…

– В общем, понял я вашу ситуацию, – сказал я Эмме. – Во сколько сегодня Слава будет дома? Хочу с ним заехать переговорить.

– В полвосьмого обычно приходит, – сказала Эмма.

– Хорошо, ждите тогда, в полвосьмого у вас буду.

***

Москва, Лубянка

Вавилов пришел к Андропову не только по вопросу Ивлева, но и по ряду других. Но именно с новостей по Ивлеву он и начал общение с председателем КГБ.

– Есть кое-что важное по Ивлеву, Юрий Владимирович, – сказал он и рассказал про то, как при помощи прослушивания домашнего телефона Ивлева, удалось узнать о том, что к одному из цыганских актеров обратился неизвестный в поисках информации о поездке Ивлева в Японию.

Далее он быстро рассказал ход последующих действий, и резюмировал доклад следующей информацией:

– Удалось выяснить личность этого человека. Это Аскольдов Николай Сергеевич, старший референт Совмина СССР. А сегодня выявили, что он тесно связан с помощником Кулакова – Голосовым. Вчера вечером он заезжал к нему в гости и провел там более сорока минут. Возможно, делал доклад о том, что разузнал от актера в цыганском театре. Или, вполне может быть, получал новое задание.

– Значит, Кулаков в отношении Ивлева не успокоился, – нахмурился Андропов. – Плохо, очень плохо. Это же пока у него только стадия сбора информации... Компромат какой-то на Ивлева ищет. Хочет его наверняка зарыть. А возможности у него для серьезного удара по Ивлеву просто колоссальные. И когда он его нанесет, как бы Ивлев действительно на Кубу не переехал. Мы, к сожалению, вовсе не всесильны. Не можем его защитить, не показывая, что он тесно с нами связан. А покажем, он обозлится и может перестать с нами сотрудничать…

– Все верно, Юрий Владимирович, – согласно кивнул Вавилов и вздохнул.

– Да, очень нехорошая ситуация, – сказал Андропов, задумчиво барабаня пальцами по столу. – В данный момент даже не представляю, что мы могли бы сделать, чтобы облегчить эту ситуацию для Ивлева.

У Вавилова тоже, к сожалению, никаких предложений по решению этой ситуации в отношении члена Политбюро Кулакова и его претензий в адрес Ивлева не нашлось. Это же фигура, равновесная, по сути, самому Андропову. Куда уж ему-то лезть, если он даже