Единичка - Элла Чак

случай, если Ив что-то выкинет, и я тоже присмотрю за тобой, обещаю. – Встал он с тригла, на распаханном сиденье которого они сидели. – Ну или сбежим прямо сейчас в твое зеленое небо! Про нас придумают легенды как про двух самых великих и ужасных предателей, и наконец-то я все-таки прославлюсь! Может, даже больше, чем Нестор!

Нэл улыбнулась:

– И мы проживем только год, – взяла она его за руку, сдавливая пальцы, – серебряный дождь избавит нас от нее, Фин. От Единички. Меня, тебя и всех, кто еще жив. Система дала мне ответ.

– А про родителей? Что-нибудь узнала? – чувствовал он жар ее руки, желая закутаться в него целиком.

– Умерли. А подробности стерты. И даже не Нестором.

Ее отвлек писк с рукава второй кожи Финнера.

– Странно. Этот канал не использовался лет сто, – удивился комиссар.

– Система больше не подчиняется Лидерам. Я перевела голосовое управление на себя.

Финнер зачитал:

– Объявили тревогу. Общий сбор. И, – запнулся он.

– Что?

– Допрос на зета-пять. Завтра в восемнадцать часов.

– Я успею! – подскочила Нэл. – Амнезийная бета! Я знаю формулу! Быстрее! – натягивала она остатки срезанной второй кожи. – Летим обратно!

Тригл взмывал вверх по идеальной прямой. Стена Сектора совсем близко, но Фин не решался обогнуть ее. Тянул время. Закрыл глаза, перестав видеть площадь, лес или Башню. Он чувствовал только ветер и жар кожи Нэл. Как же он будет скучать по своей дикарке, когда забудет ее! Он никогда не мог представить, что способен так привязаться к объекту.

Фин сопроводил ее до рекреационной комнаты:

– Может, я не забуду тебя?

– Думаешь, я приготовлю некачественную бету? Я внучка Нестора и племянница Ли!

– Не перестарайся, чтобы я не забыл, как говорить и дышать.

– Главное, ты будешь жить. Ты должен попасть под дождь! Возьми это, – подбежала она к матрацу, выуживая засохший лесной букет с чертополохом. – Отнеси к телу Смита.

Он кивнул.

– Фин.

– Знаю. Иначе нельзя. Увидимся. Еще один раз точно увидимся, – захлопнул он рекреационную камеру.

Оставшись одна, Нэл легла на койку. Ее шею обмотал черно-белый клетчатый платок Смита. От ткани пахло жвачкой. Нэл смотрела в серый низкий потолок. Она хотела бы заплакать, закричать, разбить что-нибудь, но не могла пошевелиться. Накрыв лицо платком Смита, унеслась в воспоминаниях туда, где не было боли. Где была жива Ли. Где они со Смитом кормили Либери клевером. Где Кайл рисовал граффити. Где она танцевала с Финнером в заброшенном доме его предков.

Вот за что она будет продолжать сражаться. За воспоминания будущих о прекрасном настоящем.

Глава семнадцатая. Джон Доу

Утром Нэл разбудил сигнал с плазменного экрана с приказом явиться в лабораторию. Голова раскалывалась. Она проспала в короткой отключке часа три. Кое-как оделась и через пятнадцать минут явилась к зданию лаборатории. Если Нэл жива, значит, Кайл пока не добежал до Штаба. Немного времени у нее еще было.

В шестом корпусе она отыскала помещение сорок, где ее ждала новоиспеченная ассистентка Ала.

– Нэл! Результаты теста. У меня четыреста три балла, прикинь! Спасибо тебе, ты меня из комиссарских сортиров подняла! Идем, надо сменить кожу! Тут сегодня суета какая-то. Ночью что-то случилось.

– Что именно?

– Понятия не имею. Но что-то у жаб. Они все перекошенные. Зато нас не трогают. За утренней шеренгой даже никто не следил.

Нэл рассматривала лаборантов, облаченных в белое, через прозрачную пластиковую стену.

– Я приготовила тебе комплект. Переодевайся.

Сменив комбинезон на белый, Нэл вошла в кабинет, где за круглым столом перед плоскими мониторами расселись восемь таких же белесых химиков. Ала заняла ассистентское место в уголке помещения без монитора.

– Ты Нэ-Эл-Ка 14–15/пять? – повернулся к ней главный. – Меня зовут Лас, а это Доу. Идите с Алой отмойте шесть тысяч пробирок. Кто-то сварил в них клей, а не сыворотку правды. У меня три часа, чтобы все исправить.

«Три часа!» – запомнила Нэл. Пока зета не готова, она успеет похимичить над амнезийкой.

Ала свернула в сторону десятков раковин, заваленных посудой:

– Как восемь человек умудрились перепачкать три тысячи колб! А я-то думала, отдохну… Нэлка. Эй, Нэл! – потеряла она из виду напарницу. – Ты чего?

Нэл осталась возле двери. Пока шли, она увидела свободное помещение, полное нужных аппаратов. Обернувшись, Нэл коснулась места на своем плече – именно там была солнечная метка Алы, выцарапанная ногтями.

– Пора.

– Нэл! Что ты задумала?!

– Ала, кое-что происходит.

– Ты про комиссарский шухер?..

– Штаб планирует спасти нас сегодня! – соврала она уже по привычке. – Им нужна моя помощь. Я должна кое-что сделать на оборудовании. Ты поможешь? Поможешь штабным?! Или сдай меня жабам прямо сейчас!

– Что… нет… Нэл, – закинула Ала голову к спине. – А-а-а! Говори, что делать!

Юркнув в пустой кабинет, Нэл притащила центрифуги, весы, микроскоп.

– Неси из хладокамеры все пробирки с кодом АМ-7. Это яды. Крышки не трогай.

– Ладно! Несу!

Нэл готовила оборудование, вводя нужные цифры в компьютер, покрывшийся слоем пыли. Она пролистывала файлы с множеством неверных уравнений. Войдя в программу, по памяти восстановила формулу. Получившиеся цифры ввела в криэйтер и ускорители.

– Вот! Достала!

– Опусти экран, Ала. И не поднимай. Их пары́ ядовиты.

Нэл знала: достаточно вдохнуть пар амнезийной беты, и память начнет отматывать время назад. Пока амнезийка не покроется защитной пленкой, она опасна.

Лас и Доу не обращали на ассистенток никакого внимания. Ласа дергала Бэжога по поводу зеты. Нэл услышала их разговор по допотопной рации, которой в Секторе не умели нормально пользоваться. Бэжога срочно требовала зету. Лас оправдывался, что без ведущего химика он работает на ощупь.

– Она будет или слабая, или совсем слабая, капитан Бэжога. Я делаю что могу!

– Сделай посильнее, – прохрипела Лидерша и отключилась.

Напарник Ласа Доу каждый час выходил в коридор, надеясь разжиться новыми слухами. Про них докладывала Ала, пополняя запасы вымытых пробирок. Приходилось бегать к мойке, создавать видимость активной работы.

– Доу рассказал химикам, что ночью была «тиверсия».

– Диверсия? – начищала Нэл пробирки со скоростью света.

– Ага! Вроде это штабные проникли… Офигеть! Штабные! У нас! Но кто-то там помер. От пуль! Эти трупы вскрывают сейчас!

Вернувшись через полчаса, Ала прошептала:

– Комиссары, Нэл! Четверо комиссаров были убиты, офигеть! А еще два лапача!

«И один штабной», – добавила мысленно Нэл.

– Тише ты! Руки в кровь сотрешь! Ардженти, вообще-то, ядовитая штука, когда на голую кожу попадает. От нее у некоторых в клининге пальцы стали фиолетовыми.

«Переизбыток серебра, – поняла Нэл, – из-за него кожа может изменить цвет. Все сходится. Этот порошок нам и нужен!»

– Привыкай, Ала.

– Че?

– Подслушай еще что-нибудь. Скоро будет готово, – обернулась она на кабинет, не понимая, какое время отсчитывает: готовность амнезийной беты или сыворотки правды, что «варил» в другом конце лаборатории Лас.

– Эй!

Нэл обернулась на голос. В