Я – Легенда! Книга IV - Жорж Бор

Боюсь, что ничего сделать не смогу. Единственное, что могу обещать — никто не узнает, что на севере есть способ летать. Вашего человека видели только мои ближайшие соратники и они не скажут об этом никому.

— Нас устраивает такой вариант, — переглянувшись с остальными, ответил Кремень. В этот момент я ощутил тонкий всплеск кристаллической связи, пробежавшийся по вождям и неожиданно вильнувший куда-то за их монструозные машины.

— О чём вы хотели говорить? — прямо спросил я. Если эти люди пришли издалека, то вряд ли хотели тратить время на вежливое обсуждение погоды.

— По пустошам ходит много слухов о тебе, барон, — всматриваясь в меня, будто желая просверлить взглядом насквозь, произнёс Кремень. — Что из них правда, а что ложь — понять непросто. Те, кто близок к тебе, говорят доброе. Те, кто боится тебя — говорят злое. Что из этого правда?

— Всё правда и всё ложь, Кремень, — улыбнулся я. Подобный подход к переговорам казался мне очень странным. Рассказывать собственную биографию я не собирался и не особенно понимал, чего от меня хочет северянин. — Любой путь верный, если смотришь с порога родного дома. И любой ошибочный, если обернёшься, добравшись до цели. Есть вещи, которые можно трактовать так, как хочется.

— Но есть факты, которые нельзя толковать по-разному, — чуть усмехнувшись, ответил северянин и я снова ощутил странную волну энергии от него. На этот раз попытался отследить её, но она будто исчезла в сотне метров за грузовиками гостей. — Правда ли, что ты сбил корабль над столицей, барон.

— Правда, — кивнул я.

— А правда ли то, что ты лишил разума судью? — задал следующий вопрос Кремень.

— Правда, — снова кивнул я, немного удивившись осведомлённости северян. Насчёт судьи информацию мог дать только кто-то из великих родов или сотрудников здания совета. Вряд ли это широко разошлось по городу.

— А правда ли то, что к столице идёт летающий остров за твоей головой, барон? — задал третий вопрос северянин.

— Правда, — слегка улыбнулся я и вдруг увидел на лицах вождей довольные улыбки.

— Что ж, значит, мы шли сюда не зря, — довольно ответил Кремень и от него разошлась третья волна кристаллической связи. Только на этот раз я увидел, куда именно она идёт, потому что мир позади северных вождей начал трескаться на части, как громадное зеркало.

Глава 23

Императорская резиденция «Небесный город»

Холод, о котором его предупредили, никуда не делся.

Светлейший князь Олег Дмитриевич Потёмкин носил его в себе с самого Совета, когда опоздал к телесно явившемуся государю и услышал слова, которые с тех пор выжглись внутри его сознания намертво: запомни тот холод, что скопился в твоём теле, ведь он может остаться в нём навечно. Тогда он счёл это просто «дежурной» угрозой, необходимой для того, чтобы поставить зарвавшегося слугу на место. Позже, когда холод не ушёл ни на утро, ни на следующий день, а, наоборот, потихоньку разросся вдоль усиленного позвоночника и заполз под череп слегка и держали ближе прочих к трону.

И надумал он такие вещи, которые не понравились бы никому.

За триста лет службы он привык думать, что знает об острове всё, потому что сам был, можно сказать, его памятью и его глазами. Он единственный имел беспрепятственный доступ к Терминалу Цитадели, к чёрному гранитному кубу, внутри которого жили голубые молнии, и который давал полную картину всего, что происходит в необъятной Империи. Он же контролировал всё, что там происходило.

Этот артефакт был родом из тех незапамятных времён, когда никто даже не предполагал, что Сопряжение возможно. Тогда об иных мирах знали только самые просвещённые адепты магии. И один из них настолько глубоко изучил этот вопрос, что нашёл способ взаимодействия с иными слоями реальности. Только благодаря этому человеку, которые позже стал основателем династии Романовых, выстояла и выжила Российская Империя. Однако, за всё в этом мире приходилось платить. А когда речь шла о большой силе, плата была невероятно высока.

Потёмкин знал, сколько кристаллов свозят наверх как дань, и знал, что вниз, в утробу летающей крепости, их уходит ровно в пять раз больше, чем ложится в казну. Большие, малые и средние кристаллы летели в изумрудную тьму регулярно. Олег Дмитриевич точно знал, что ни один из двенадцати светлейших князей за всю историю не был замечен во взаимодействии с изумрудной кристаллической связью, считая это прерогативой одного Императора.

А ещё он знал, что тела их берегут, пестуют, укрепляют и совершенствуют веками, доводя кристаллическую сеть в каждом до состояния, которого не достигал ни один рунник полисов для большой и важной цели. Казалось бы, цель эта была очевидной — лучше служить государю. Это же логично… Однако, в последнее время, складывая одно с другим, Олег Дмитриевич начал понимать, что все эти годы он фатально ошибался…

Их не берегли. Их выращивали! Как выращивают не наследника, а скот на заклание. Хороший скот, породистый, возможно, лучший в этом мире!

В утро, когда остров должен был в очередной раз на своём маршруте к Московскому полису, «вынырнуть» в обычном мире для пополнения припасов, гул под белым камнем изменился. Резиденция Императора зависла над Казанским полисом, и все взгляды жителей города были прикованы к нему. Никто не знал, зачем прибыл Император и это тревожило всех от глав великих родов до последнего нищего в Чёрном городе. Впрочем, как и всегда…

Гул в сердце острова делался ниже и гуще уже которые сутки, но в это утро в нём пропала «утренняя» пауза. Сердце в утробе крепости всегда билось с промежутком, потому что даже ему требовалась передышка между ударами, а вот теперь промежуток исчез, и остров загудел на одной сплошной ноте, от которой в жилах князя противно завибрировала кровь, а к телу подкатила липкая волна ужаса. Потёмкин положил ладони на чёрный гранит и тут же отдёрнул их, обжёгшись: куб не ответил ему. Куб был… занят…

Тогда его и позвали в Зал Совета.

Он шёл коридорами не спеша, как ходил всегда, и по дороге отметил две вещи. Первая: слуги исчезли. Ни одного белого балахона, ни одного младшего, даже Ивана, который не отходил от него