Дипломатическая академия - Алексей Урусов

— Добрый день товарищи, очень рад вас всех видеть. Надеюсь, повод для сбора позитивный?

Военные в ответ пытаются что-то сказать, но, видимо, присутствие цесаревича их сковывает и больше получается похоже на мычание. Понимаю, что им сложно разговаривать с цесаревичем, но всё-таки слово «орден» разобрать можно.

— Поздравляю! Искренне поздравляю! Орден Мужества не зря называют «Мужиком», настоящая боевая награда, — Александр Владимирович правильно перевёл нечленораздельные фразу, он пожимает награждённому руку; цесаревичу подают стопку с водкой, он чокается с офицерами, хлёстко опрокидывает стопарик. Фотографируется с группой офицеров, прощается, уходим.

За дверями он протягивает руку, помощник подаёт ему таблетку. Цесаревич глотает и подмигнув мне, говорит: — Третья за сегодня. Никуда не денешься — статус!

— А там? — Александр показывает на очередную дверь.

Арапов рапортует: — Выход на верхний балкон дискозала.

Цесаревич слегка кивает, широкие двери послушно распахивают и до нас доносится «тыдынц-тыдынц-тыдынц». Александр Владимирович через высокие, по грудь, перила из стекла и металла, смотрит вниз. Так вот в чём причина относительной тишины: многослойное стекло до пояса и установлено так, чтобы отражать звук. Внизу танцует не меньше трёх-четырёх сотен человек. Ещё сотня или две кучкуются у барных стоек. Композиция заканчивается, и диск-жокей кричит: — Танцпол, вам понравилось?

Раздаются согласные крики.

Музыка стихает и тот же голос продолжает: — Уважаемые гости. Сегодня с нами в «Галактике» отдыхает его императорское высочество цесаревич Александр Владимирович Романов. Сейчас он находится на балконе над танцполом. Поприветствуем нашего будущего императора!

Осветители переносят лучи прожекторов с танцпола на балкон и яркий свет выхватывает нашу толпу. Я в растерянности… Но цесаревич говорит, похлопав меня по спине: — Интересовались моим мнением, я согласился.

Он машет рукой; аплодисменты, начавшиеся после объявления, перерастают в овацию. Александр складывает руки в рукопожатие, поднимает их впереди себя и немного трясет, широко при этом улыбаясь: — Спасибо! Спасибо! Я здесь на дне рождения моего друга, Андрея Андреевича Первозванова. Рад, что праздник не только у нас! Хорошего вам вечера, позитивного настроения, удачи на жизненном пути!

Толпа встречает его пожелания рёвом.

Ди-джей продолжил: — Друзья Андрея Андреевича тоже хотят преподнести ему подарок. Танцпол, потерпим три минуты?

— Да-да! — раздалось внизу.

— Я не слышу вас, танцпол! — кричит ди-джей. — Потерпим⁈⁇!

— Да!!! — дружно рявкнула толпа.

На танцпол стали выходить мои друзья вместе с девушками. В центре встали Лука Протасов с Евой и Михаил Саворнян с Алиной.

Луке принесли микрофон, и он заговорил: — Андрей Андреевич, здесь, с нами, два наших маленьких сына — два Андрея. Они совсем ещё крохи, но, когда подрастут, мы им обязательно расскажем, почему мы их так назвали и что Вы для нас сделали. Андрей, мы, все ваши друзья, желаем Вам всего самого наилучшего.

Какие-то женщины вынесли к ним два продолговатых кулёчка, и я с замиранием понимаю, что это и есть молодая поросль Протасовых и Саворнянов.

Детей уносят и из колонок льётся музыка. Я узнал этот вальс из «Маскарада». Парни подхватили девушек и закружили их по танцевальному залу.

— Андрей, за что они тебя благодарили? — задаёт вопрос цесаревич.

— Баронские рода два поколения враждовали, я участвовал в организации их примирения.

Цесаревич задумчиво покачал головой…

Вальс закончился. Девушки стали подпрыгивать с криками «Поздравляем» и хлопать в ладоши. Вместе с ними захлопал весь зал. Мои друзья протягивают партнёршам руки и уводят их из зала. По шуму за нашими спинами понимаю, что людей там много: оказывается, пока шёл вальс, остальные гости тоже подтянулись и с интересом смотрели вниз.

Во время танца, в глубине зала, где была большая сцена, шла какая-то суета, но за разговором с цесаревичем и наблюдением за танцующим было не до неё. Теперь же мы, стоя на верхотуре видим, что сцена закрыта большим занавесом, а перед нею, спиной к нам, в три ряда сидят люди в чёрных балахонах. Это же…

Рядом с нами встаёт Яша Куракин и в микрофон говорит: — Ваше императорское высочество, Андрей Андреевич, друзья! Три месяца назад в этом замечательном зале мы проводили посвящение в студенты РИДА, и чтобы праздник запомнился, пригласили лучшую иллюзионистскую группу. Их постановку оценили все. Сегодня магические иллюзионисты вновь с нами со своим представлением «Двенадцать месяцев» *. Этот спектакль — наш подарок Андрею от его друзей-студентов.

После его слов занавес упал и стал виден зимний лес — высокие ветвистые дубы и густые ели, на больших лапах которых лежали целые сугробы снега. Ближе к краю сцены горел настоящий костёр, около которого грелись мужики в шубах.

На землю падают крупные хлопья снега, выскакивает белка из дупла, за ней вторая, прилетает ворона, пробегает заяц…

На сцене, перебираясь через глубокие сугробы, появляется Падчерица. Кутаясь в рваный платок, она вешает корзину на руку, а сама дует на замерзшие ладони. Выйдя на поляну, она замирает и пятится, старясь тихо исчезнуть, но на неё всё равно обращают внимание. Один из мужчин встаёт и идёт к ней. После того, как он сдвинул шапку на затылок, видно, что это юноша. Он недолго стоит перед Падчерицей и что-то говорит ей, помогая себе руками. Падчерица отвечает и юноша недоуменно разводит руками. Он возвращается к костру. Мужчины переговариваются между собой, жестикулируя руками и кивая головами и изредка показывая на девушку.

Старик в длинной белой шубе выходит вперёд и ударяет посохом о землю. Стихает метель, престают падать снежинки. Буквально сразу же за деревьями становится видно яркое звёздное небо. Он передаёт посох другому старику в мохнатой шубе, и едва тот ударил о землю, как закрутились снежные вихри, буран срывает снежные шапки с веток и раскачивает стволы деревьев. Но как только посохом ударяет Март, снег темнеет и оседает; начинается капель, на деревьях появляются почки и несколько синичек и снегирей, усевшись на ветки, весело щебечут. Юноша, который подходил к девушке, Апрель, получает посох и ударяет им. Исчезает последний снег, земля густо покрывается молоденькой