Дипломатическая академия - Алексей Урусов

Глава 21

Москва. Новая Басманная улица. Усадьба Куракиных.

Ректор Дипакадемии Юрий Васильевич Куракин празднование дня рождения студента Первозванова покинул вслед за князьями, прихватил племянника Якова, и они вместе поехали в родовую усадьбу, и расположились сейчас в кабинете главы рода, Василия Степановича, где с ним и другими взрослыми мужчинами, обсуждали прошедший вечер.

Юрий Васильевич, не спеша прихлёбывал горяченный кофе из малюсенькой чашечки и рассказывал про минувший праздник: — Я понимаю, там бароны и баронеты толпами гуляли — они все из Владимира; мало ли какие совместные дела с Первозвановым вести могут. Гефты тоже понятно — Андрей лучший друг у Артура, и поддержал он его, когда все Гефтов игнорировали или даже гнобили. Такое не забывается. А вот то, что князья организованной группой прибыли, да ещё и главы родов, свидетельствует о надёжной поддержке, которую Первозванов от них имеет. Причину такой поддержки я объяснить не могу. Как и необычайно дорогие подарки, конечно, тоже.

Ректор Дипакадемии поставил чашку кофе, откинулся на стуле, и сложив пальцы рук в замок, направил взгляд на люстру, размышляя.

Все молчали — Юрий Васильевич реально был лучшим аналитиком в роду и мужчины притихли, стараясь поменьше шуметь, чтобы светлые мысли не боялись подкрадываться к его голове.

Юрий Куракин вновь опёрся на стол, наполнил свой кофейный «напёрсток» напитком, отглотнул, поморщился от горечи и продолжил: — Просто так помочь сироте — запросто: каждый князь такие акции проводит периодически. Кто-то в самом деле от души, кто-то для картинки и общественного мнения. Но речь всегда идёт о небольшой сумме — на жизнь, на учёбу, на лечение. Но конюшня! Но два вертолёта! И при этом самому прибыть к нему на день рождения. Те же Окиновы всем семейством прилетели с Байкала.

— И вывод я могу сделать только один, — негромко звякнув пустой чашкой, Юрий Васильевич взял небольшую паузу и продолжил: — Или работает правило «услуга за услугу», либо они знают про Первозванова то, что не знаем мы. Ну, относительно возможного происхождения Андрея мы вопрос уже обсуждали, и практически все согласились, что романовская кровь в нём присутствует. Такое вращение князей вокруг него эту версию подтверждает. Как и то, что на день рождения к нему прибыл цесаревич. Кто-нибудь из вас помнит, чтобы кто-то из императорской семьи приезжал на торжество к простолюдину? К князьям на юбилей — и то не часто. И только к самым заслуженным. А здесь Александр Владимирович не просто приехал, а очень тепло поздравил, а по факту весь вечер опекал Андрея, по-дружески с ним беседовал и от себя не отпускал.

Увидев, что Яков нетерпеливо завозился, Юрий Васильевич Куракин поднял на него глаза: — Студент Куракин что-то может сообщить по данному вопросу? — с улыбкой просил он.

Яков обрадованно кивнул: — На кинжале, который цесаревич Александр подарил Андрею, написано: «Другу Андрею от Александра в день семнадцатилетия». Я его в руках держал. Охренел, когда гравировку увидел.

— О как! Другу! — отозвался глава рода Василий Степанович Куракин, сидевший во главе стола.

— И в связи с этим, у меня по закоулкам мозга бродит мысль, которая старается склеить разрозненные обрывки фактов, и я сейчас в порядке бреда попробую её изложить, — Юрий Васильевич нажал на кнопку вызова, две шустрые горничные внесли свежие кофейники и чашки забрав пустую посуду, он не спеша налил себе кофе, отглотнул и продолжил: — А что, если все они: и князья, и царский род в нём нуждаются?

Убедившись, что реакция присутствующих оказалась предсказуемой, и родственники сосредоточенно замерли, ректор Дипакадемии продолжил: — Он же в двенадцать лет медведя завалил. Стрелой из лука. А если не только медведя? И не только стрелой? Он же первый абсолютный чемпион в имперском триатлоне, то есть с оружием на «ты». Но он глубоко верующий, а для православного, всякая власть, в том числе и княжеская — от Бога. А уж император — помазанник Божий. И если власти предержащие даже не попросят, а намекнут Андрею, что некто против порядка, установленного Божьим промыслом, восстал, не отсечёт ли Первозванов ему руку, как Саулюку, или пулю в лоб не пошлёт, как Адаму и Яну Радзивиллам? Может, он давно уже личным Малютой Скуратовым при Окинове работал? Или Дархан Тайшаевич изначально его выращивал в таком духе по заданию императора? Чтобы был у Николая Петровича собственный цепной пёс, который по первому намёку бросится и загрызёт любого?

Взглянув на дно пустой чашки, Юрий Васильевич плеснул себе ещё каплю и продолжил: — А то, что у него родная кровь, это императорской семье на руку: своих он не тронет. И получается, что не князья Первозванову свою поддержку демонстрируют, а показывают свету, за кого они спрячутся в случае чего и кого пошлют на суд и расправу, буде у них проблемы начнутся. И присутствие цесаревича тогда тоже оправданно: Романовы дают понять, что на каждого сабля и пуля найдётся, как нашлась летом на Юрьевских, а осенью — на Радзивиллов. Что первые, что вторые — с очень хорошей родословной, с царскими корнями. И в мыслях, наверняка, по-прежнему не прочь короной овладеть. И где они сейчас? Что одних, что других какой-то мальчишка-простолюдин раскатал за месяц! И в общественном мнении, и в амбициях у обоих родов такой откат, что не скоро восстановятся.

— Сына, ну ты загнул, конечно, — с сомнением покрутил головой глава рода.

— Папа, ну я же и сказал: в порядке бреда. Но рациональное зерно, уверен, в этом есть. И главный вывод, такой же, какой ты, папа, всегда делаешь: служим императору верно, в политику не лезем, амбиции не демонстрируем. Теперь только имеем в виду, что оформилась новая группировка князей и появился очень талантливый и хваткий юноша. Которому цесаревич — друг. А может быть, правильнее — который друг цесаревичу. И с князьями, и с юной порослью выстраиваем дружеские отношения. И даст Бог, по итогу отметит нас государь и даст княжеский титул.

Трасса Москва-Владимир.