Игра Хаоса. Плата за верность. Книга двенадцатая - Алексей Рудольфович Свадковский

Сглотнув ставшую вязкой слюну, анир захотела отобрать фляжку у белого тигра, но перед глазами встали картины прошлого и стало не до выпивки.

Гулкие, пустые коридоры огромного исследовательского корабля-станции. Давно отключены лозунги и бравурные пожелания, должные настраивать экипаж и ученых на, как минимум, прорыв в науке. Туда же к дьяволу отправлены и интерьерные проекции, подобранные лучшими психологами так, чтобы и плодотворную работу стимулировать, и ощущение присутствия на планете создавать.

Передовой флагман научного флота, венец инженерной мысли, гордость их союза прогрессивных миров уныло светил голыми стенами в серой технической облицовке. Смотреть на пейзажи родных мест сил больше не было.

Совершив не один десяток нырков, корабль угодил в аномалию и застрял в вечном полете к точке выхода из подпространства. Ни связи со своими, ни надежды вернуться…

Хотя к этому не сразу пришли. Поначалу в случившееся даже не верилось. Потом, когда настигло неизбежное осознание, все взялись за активные поиски выхода. Велись интенсивные исследования уникального явления — кто как не передовые ученые самых разных направлений, собранные в одном месте и снабженные самой лучшей технической базой, смогут найти решение вставшей задачи? Фонтаны идей, бурные споры, выплескивающиеся из лабораторий в рекреации и даже технические коридоры… Сколько это продолжалось? Год, полтора? Ближе к двум.

Идеи кончились, как и энтузиазм, начались споры и конфликты. Больше всего раздражали неожиданные мелочи. Не так заполненный бланк, оттенок ламп в столовой, привычка соседа вставлять любимое словцо к месту и не к месту… Года шли, ресурсы корабля истощались, на столь долгий полет устроители экспедиции не рассчитывали. Рацион стал беднее, некоторые блюда «радовали» неожиданным вкусом — кухонным аппаратам начало не хватать отдельных ингредиентов. Сменная одежда, канцелярские принадлежности… Реактивы и материалы для лабораторий стало не выбить. Где-то что-то постоянно заедало, потом уходило в ремонт слишком надолго или не возвращалось из него вовсе. Беспокойство и подозрения о неминуемой голодной смерти или фатальной поломке корабля витали в воздухе, но капитан категорически отказался отчитываться перед пассажирами о состоянии запасов и рембазы. И экипажу сведения разглашать запретил. Хотя последнее не очень-то и помогало.

Оторванные от мира и будущего, высокоинтеллектуальные представители ученой братии начали тихо сходить с ума. Или бурно слетать с катушек. Разумеется, на это ушло не пару лет, но итог был неизбежен. Экипаж, связанный долгом, держался лучше, но и их стойкости рано или поздно придет конец. Даже глава службы безопасности на многое махнул рукой: «На всех камер не хватит…»

И она, молодой талантливый аналитик, с таким трудом добившаяся права участвовать в престижной экспедиции, вместо полутора лет на борту и последующего взлета карьеры застряла здесь вместе со всеми…

Коридор сменяется коридором, серый цвет давит, но жизнерадостные пейзажи бесили б еще больше. Многие не выдерживали и начинали бросаться на стены, вот обои и отключили. А после того, как взбешенный док закрыл всем доступ к медикаментам и регкамерам, стало совсем тошно. И надо было этому подонку откинуться именно там! Главного медика разозлил не столько труп в уникальной диагностико-восстановительной аппаратуре, столько то, что для приятного самоубийства ее вывели из строя. Теперь у эскулапа даже простого успокоительного на ночь не допросишься, а прогулки подышать свежим вакуумом пользуются все большей популярностью.

Вот и она нашла себя неспешно бредущей в сторону шлюза. Кэп снял с него запирающий код.

В соседнем отсеке раздался яростный тигриный рык и явные звуки погрома. Бывает. Теперь бывает.

Остановившись около схемы эвакуации, погрузилась в приятное медитативное состояние изучения данных. Подробно разобралась со значками условных обозначений, нашла номера палуб, окинула взглядом всю, изученную вдоль и поперек, станцию, отмечая знакомые уголки. Здесь ее каюта. Там библиотека с читальным залом и рекреацией с удобными диванами. Рядом комната полного погружения для просмотра фильмов и объемных записей. Игровая и спортивные секции ниже. Вот офицерская столовая, она молодой сотруднице нравилась больше общих. А вот грузовая палуба. Она здесь.

Раздался противный скрежет металла по металлопластику. И заунывный голос позвал ее по полному имени-отчеству. Начальник. И здесь нашел, чтоб ему пусто было! Впрочем, им всем уже давно «пусто».

Его не стали запирать, сказали, что тихий и никому не причиняет вреда. Мерзкий скрежет опять ввинтился в уши. Противный научрук и впрямь сошел с ума «тихо». Просто таскал везде за собой стул, причем из столовой, с железными ножками, и преследовал только ее. Заунывно подвывая и постоянно требуя, чтобы она еще раз пересчитала все данные. В ее расчетах явная ошибка. И именно из-за нее они все здесь застряли.

Бред! К управлению полетом ее работа не имеет никакого отношения, но доказать что-либо сумасшедшему…

Достал.

Она уже давно не девочка на побегушках, а прошедший через многое Игрок. Нечего тянуть кота за хвост. Энергично развернувшись, уверенно пошла в сторону шлюза. Искать его на плане нужды нет.

Вот сейчас поворот, развилка, потом откроется пожарная перегородка… Анир знала, что случится дальше. Все это с ней уже было. У последней двери ее будут ждать Врата, обещая небо над головой, неважно, какого цвета. Выбор, мучительный и такой неодолимый…

Створка отъехала в сторону… но перед ней пустой предбанник шлюза. А где же вход в Игру? Где выход отсюда?!!

Она хотела в растерянности остановиться, но ноги не послушались и почему-то самовольно понесли ее к пустоте.

Звонкий удар ожег щеку.

— … Саймира!!!

Но рык Забияки слишком далек, чтобы пробиться к ней.

Глава 12

Карабкаясь к небу

Глава 12.Карабкаясь к небу

Мел со скрипом ползет по поверхности, оставляя белую черту на каменном полу храма. Тихо молясь, отец Игнациус пытается выписать идеальную окружность вокруг алтаря. За все время своего служения ему еще ни разу не приходилось проводить подобный ритуал. Да он и слышал-то о нем всего однажды, во время учебы в духовной семинарии. Подобные действа могли проводить лишь высшие посвященные, получившие особое благословение, но за неимением таковых, как сказал господин Рэнион, будем обходиться тем, что есть.

Большой круг завершен, теперь нужно начертить малый. Мел снова скользит, выписывая