Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Это была сложная схватка. Тоётоми был хорош как маг, даже лучше виденных мной в атаке на Александровск чародеев… Но был у него и один существенный недостаток. При весьма недурственном мастерстве Глава Клана явно был не опытен в схватках с равными. Такое ощущение, что он всерьез не сражался ранга эдак с шестого и слабо себе представлял, что такое настоящая битва на грани между высшими магами.

Честное слово, будь я на его месте — и вся эта затея с атакой Архимагами Мага Заклятий, поддерживаемого ещё и своим сборищем аналогичных чародеев, обернулась бы для подобных умников катастрофой. Хотя… Я ведь ясно ощутил в рядах церковников странную ауру, явно нечеловеческую, которой хватило бы сил закончить бой самостоятельно. Тоётоми перед её обладателем явно не устоял бы — и что самое интересное, это явно был не Маг Заклятий или что-то подобное. Нет, сила этого существа была вне стандартных рамок и оценок, привычных нам, смертным… Однако от кого исходила эта сила я не знаю, да и ощутил я её лишь под самый конец, когда десятки золотых крестов обрушились на Мага Заклятий.

Вообще, это была не просто победа. Это был чистый разгром — Тоётоми и их ближайшие вассалы лишились большей половины своей верхушки в этом сражении. Потерянные два броненосца и десяток крейсеров, не говоря уж о прочих потерях нашего флота, были полностью оправданы — эскадра врага разгромлена, часть судов захвачена, океанскую флотилию японцев тоже изрядно потрепало, а гарнизон крепости вырезан или пленен. Захвачено громадное количество трофеев, а две полевые армии Микадо вместе с малыми гарнизонами в Магаданской губернии оказались меж молотом и наковальней — с одной стороны мы, с другой объединенные силы разъяренных местных, наступающих от самых окраин почти завоеванной провинции Российской Империи.

Завтра будет военный совет. После прошедшего боя и моего вклада в победу нам выделили особую долю в трофеях, самую крупную после доли Империи и Синода, а так же признали меня достойным войти в число тех, кто принимает участие в обсуждении тактики и стратегии. Это меня устраивало — всё же у меня было своё видение и мнение, явно отличное от того, которого придерживались вожди этого военного похода.

Глядя на усеянные трупами улицы обращенного практически в руины города, я понимал, что продолжать авантюру в том же духе, как это предполагалось изначально — глупость несусветная. Помниться, я почитал себя очень слабым и неопытным тактиком и стратегом? Так вот — Кровь Шуйских, помимо моего временного усиления, сделала ещё одно доброе дело. Временно получив седьмой ранг, я сумел с толком использовать полученный контроль над Силой Души и наконец упорядочить свои воспоминания, вновь открывшиеся после столкновения с той треклятой башней в Каменске. И пусть они не сделали меня великим полководцем, но кое-какой опыт из прошлой жизни ко мне вернулся. Как и знание о том, как творить Магию Души… Но то была весьма специфичная сила, и до столкновения с врагом, что будет оперировать на этом поле, я её применять не буду. Магия, способная отменить Чудо или Магию Богов, если использовать её верно — она была не способна убивать тысячи врагов и крушить крепостные стены. Это было тонкое и весьма ситуационное оружие…

Сила Архимага ещё бушевала во мне. Её оставалось на сутки-полтора, не меньше — Кровь Шуйских была действительно великолепным эликсиром. Создавший его алхимик семьи был настоящим гением, в сравнении с которым я ощущал себя жалким подмастерьем, не более — и потому я сейчас всё ещё наслаждался его эффектом. После битвы многие, очень многие хотели пообщаться со мной… Но я отказался и отправился в город. Где помог нашим бойцам со штурмом особо крепких узлов вражеской обороны, занялся лечением своих раненных и многими другими делами, назначив разбираться в дележке трофеев Смолова. В конце концов, мой вассал теперь полноценный Архимаг, причем в тонкостях подковерных интриг и разменов подкованный куда лучше меня. Тут никаких неожиданностей память не поднесла — я действительно был воякой и дуболомом, здесь всё оказалось честно.

— Если кто-то будет гонором давить и мудями трясти, то не стесняйся слать по грубому, — единственное, что я сказал ему. — У меня ещё как минимум сутки в ранге Архимага. Совсем припрет — сам на дуэль никого не вызывай, ты ещё жидковат для драк с боярами, пошли мне сообщение. Приду — замордую любую чересчур обнаглевшую скотину так, что мать родная перекреститься и скажет, что не знает эту тварь. А я пойду… пойду…

И теперь, собственно, ходил. По хорошему, тела следовало убрать, хотя бы своих — но усталость воинов оказалась слишком велика. Разбив лагерь за пределами взятых штурмом стен, войско расположилось на отдых — генералы оказались достаточно умны, что бы дать уставшим воинам отдых. Пережившие кровавую баню, разминувшиеся со смертью бойцы заслужили возможность нормально поужинать и отоспаться — островитяне тоже не лаптем щи хлебали, понимая, что пощады ждать не стоит, так что пускай сегодня нормально отдохнут. Жаль только, священники не одобряли идею походных шлюх, и потому их с войском отправилось слишком уж мало… После того, как лицом к лицу столкнешься со смертью, разминувшемуся с костлявой нужны три вещи — выпивка, секс и сон. Причем именно в таком порядке, и спать желательно не одному, а обняв и прижав к себе женское тело, что бы поскорее позабыть весь ужас, с которым пришлось иметь дело…

В общем, я выделил из корабельной казны своим бойцам достаточную премию, что бы уж они точно сумели добыть себе женскую ласку, и теперь шатался по городу-призраку. Один-одинешенек, пользуясь возможностями пораскинуть мозгами о том, кто я и что я…

— По… мо… ги… — донесся до меня слабый шепот.

Кинув взгляд на груду камней, что прежде была каменной оградой, отделяющей очередной аккуратный особнячок от остального города, я увидел усталое, окровавленное лицо пожилого, видавшего виды мужчины. Ученик, тяжело раненный, но тем не менее всё ещё Ученик, что получил немало тяжких ран и явно потерял сознание во время битвы, но тем не менее протянувший и выживший до этого момента…

— Надо добавлять «пожалуйста», когда о чем-то просишь, — вздохнул я, взмахом руки сметая каменные обломки и глядя на разбитое, израненное тело. — Эх… Ладно, потерпи, болезный. Сейчас будет очень больно.

Зеленые молнии впились в бедолагу, и того выгнуло дугой. Луженая глотка исторгла вой, которому позавидовал бы и матерый волчара — кости с мерзким хрустом