Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

полагалось носить весь июнь, чтобы почтить павших в битвах за северные горы в Великой войне. Уже тысяча лет минула, но традиция была жива, потому что нравилась девушкам. Каждый июнь все разрисовывали ноги и носили легкие едва прикрывающие стопу сандалии. Маркия с ее жарким климатом позволяла не думать об обуви вовсе, но бегать босиком Джае запретили еще в тринадцать. Не положено старшей дочери стаи и так далее и так далее.

Она подула на хну, и нетерпеливо постучала по полу ногами, дожидаясь, когда корочка тонких линий засохнет и отвалится. Джая могла позволить себе любую самую искусную мастерицу, которая превратила бы ее ноги в предмет искусства и зависти других девушек, но ей жаль было тратить на это время. Осознание собственной красоты давало ей возможность пренебречь некоторыми дамскими ухищрениями. Джая не слишком любила разнеженность и леность женской половины дома и частенько тайком пробиралась на мужскую, чтобы побегать по лесу с мальчишками стаи.

Вот и сейчас она обновила свой простенький рисунок — солнце на подъеме и тонкие линии с точками вокруг. Традиция соблюдена, никто не скажет что она пренебрегает, но и сидеть у мастерицы три часа кряду нет нужды.

Открылась дверь, Джая подняла голову. Сердце ее неистово, как и всегда при его появлении, заколотилось в груди. Фарух.

Он был в светло-сером кафтане, искусно расшитом мельчайшими бусинками и жемчугом. Темная борода аккуратно подстрижена, черные глаза сверкают, вся правая сторона лица раскрашена темно-коричневым замысловатым узором, свидетельствующем, что оборотень взял на себя службу перед стаей. Такой носили все телохранители и доверенные волки отца. Если кто-то просто давал себе обет, то частенько разукрашивал правую сторону лица и не смывал рисунок, пока не исполнял его. Мягкими как у кошки шагами ее телохранитель, друг и как она надеялась, будущий супруг, подошел к ней.

— Здравствуй, — Джая наклонилась обратно к ногам, скрывая вспыхнувшее лицо за темными волосами.

— Приветствую, старшая дочь.

Джая наморщила носик. Ненавидела, когда он обращался к ней так официально. Уж лучше Джая-да, то есть госпожа Джая, хоть и уважительно, но хотя бы по имени.

— Ты опоздал, Фарух-дан. Чем ты занимался все утро?

— У меня были неотложные дела. Личного характера.

Джая встревоженно вскинула голову.

— Что-то с твоей мамой?

— Нет, милосердная, моя мать в порядке.

— Твои сестры?

— Духи благосклонны к ним, все в порядке.

— Тогда что же за личные дела?

Он молчал, глядя на нее как-то задумчиво, и Джая затрепетала. А что если он наконец признается ей? Что если его личные дела, это наконец то, что он поговорил с ее отцом. Попросил ее руки.

Тюбик с хной опасно задрожал в ее ладони. Джая миллион раз представляла этот момент. Она влюбилась в Фаруха как ей казалось с первого дня их знакомства. Ей было двенадцать, и к ней приставили двадцатилетнего, сильного и очень талантливого в волчьих умениях телохранителя.

Он был с ней добр и предупредителен, легко переносил капризы и не обижался на подначки. А еще он был красив, как войны древности на гравюрах. В его глазах мерещилась южная непроглядная ночь, в улыбке — обещание вечного счастья. Джая втрескалась в него по уши и естественно ждала, что чувства найдут отклик. В ее мечтах она уже подарила ему троих крепких сыновей, не говоря уже обо всем предшествующем. Но Фарух никак не проявлял свои чувства. В том, что они были, Джая не сомневалась ни на секунду. Как могло не быть? Она самая красивая и самая сильная волчица в стае. И ее тянет к нему, а значит они та самая Назначенная духами пара. Просто он не так знатен и богат и сомневается, что она, первая красавица стаи, отдала свое сердце ему. А еще она помолвлена с каким-то Шефердом, но разве это может стать преградой? Отец разорвет помолвку и дело с концом. Она даже не видела этого Шеферда. Она любила Фаруха И стоит только ему открыться — и она признается во всем, не будет томить его. И Джая терпеливо ждала, когда же ее любимый решится разрушить стену условностей между ними. Ждала… и ждала…

Джая была очень довольна, что ее суженый нашелся в своей стае. Ей вовсе не хотелось уезжать из родной Маркии в чужую страну, учиться чужой жизни и обычаям. Фарух был идеальным возлюбленным и она со всей страстью в него влюбилась. И вот счастливый день настал. Наконец он признается ей в своих чувствах!

Джая снова опустила глаза, как и полагается трепетной девушке в такой момент. Огладила полосочки хны на своих маленьких изящных стопах.

«Вот и оно! Вот и оно!» — стучало ее сердце в радостном предвкушении.

— Я говорил с вашим отцом. Просил его разрешения на брак. — сердце Джаи остановилось и неистово заколотилось вновь. — Я нашел свою волчицу.

Она подняла на него глаза, ожидая встретиться с ним ликующими, далекими от любого притворства и скромности взглядами.

Фарух с мечтательной улыбкой смотрел в окно.

Джая обиженно насупилась. Признаваясь в любви и прося ее руки, следовало бы смотреть на нее, разве нет?

— Ее зовут Елейна. — он таки повернулся к Джае. Та мигом прилепила на лицо улыбку.

— О! — сказала, потому что он ждал, что она что-то скажет.

— Она из стаи Валис, из Аркадии.

— Где ты ее встретил?

— Прямо здесь. Она путешествовала со своими братьями по Маркии.

— О…

— Ты не рада за меня?

Джая на мгновение почти убедила себя, что это просто жестокая шутка. Что он дразнит ее. Что сейчас она скажет ему все, что чувствует, и он посмеется и обнимет ее и поцелует, а через три месяца их осыплют лепестками и свяжут руки торжественной лентой на свадьбе.

— Это так… неожиданно. — она заставила себя улыбаться. — Ты уверен, что это она?

— Конечно. Такое ни с чем не спутаешь. Обомлел, едва ее увидел.

«Но я тоже обомлела, когда увидела тебя!» — чуть не крикнула Джая.

— А она?..

— Джая-да, что за вопросы. Я женюсь только на Назначенной духами и это она. Без всяких сомнений.

Джая Рабах хотела вскочить, обернуться волчицей и разгромить все вокруг. Это была не шутка и не розыгрыш. Это была правда! Он любил другую. Он женится на другой! А она, дура, вообразила себе невесть что! Придумала им такое счастливое будущее вдвоем, что хоть картину пиши.

И все же она носила титул Старшая дочь, а потому встала, поправила платье и жестом указала Фаруху на угол ковра. Он нахмурился, но повиновался. Подошел и сел на колени куда