"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Женится, – безапелляционно заявил Яша. – Вот увидишь…

– Он не женится на Марго, потому что она этого не хочет!

Это сказал Гриша – очень негромко, но с Яковом мы все равно разом замолчали.

– Мне казалось, мы с вами понимаем друг друга, Григорий, – недовольно заметил Яша. – Брак, разумеется, будет фиктивным, и, едва все кончится, я немедленно заберу Маргариту. Мы с Марго, точно как и вы, желаем найти убийцу баронессы фон Гирс – а иного способа нет!

– Я уже не уверен, что так уж важно найти ее убийцу… – неожиданно ответил на это Гриша. Голос его звучал по-прежнему тихо, даже подавлено. – Да и было ли вовсе это убийством? Я полагал, что мой брат убил ее, а позже уничтожил тиару и выдумал эту нелепую кражу, чтобы отвести от себя подозрение. А теперь уж я не знаю… Стоит ли вовсе ворошить былое?

Гриша опять смотрел на меня – не так, как прежде. Он словно совета спрашивал.

…И все-таки он не бежит. Наоборот, наконец, отпустил прошлое. По крайней мере, готов это сделать.

Я ободряюще ему улыбнулась. С трудом сдержалась тогда, чтобы не подойти и не обнять. Грише это нужно, кажется – но это было бы совсем ни к месту. У нас все равно ничего не выйдет: нельзя об этом забывать.

– Я сейчас… принесу ваше пальто, Гриша, – сказала я, лишь бы появилась причина уйти: не то и правда как дурочка брошусь ему на шею.

Может, и к лучшему, что он уезжает? – думала я, спрятавшись за дверью своей комнаты и нарочито медленно сворачивая его пальто. Чего ради ему оставаться здесь, если он никогда толком не был счастлив в Петербурге?..

Шкатулку я тоже прихватила, чтобы отдать. Прихватила и фотографию, но, поколебавшись, вложила ее не в его карман, а в свой. Боялась, что Гриша увидит ее, вспомнит все разом и… желание мстить проснется в ту же минуту.

Да и вряд ли он помнит об этом фото. Помнил бы – не отдал пальто мне.

Когда я вернулась, Якова в гостиной не оказалось. Но Гриша стоял там же и, заложив руки за спину, хмуро смотрел на тиару сверкающей из бархатного ларца.

– Когда вы уезжаете? – спросила я.

– К концу недели, надеюсь, меня здесь не будет. – Он поднял на меня взгляд. – Я устал искать правду, Марго, просто устал. И несчастным быть тоже устал. И я не из-за вас уезжаю, не думайте…

– …у нас бы все равно ничего не вышло, – быстро договорила я.

А он, подумав недолго, кивнул.

Вот и все.

– Вы и газету бросаете? – спросила, изо всех сил не допуская неловкого молчания. – Чем же займетесь теперь?

– Газету я продаю: кажется, ее собираются использовать как типографию – это популярно сейчас. А деньги, вероятно, вложу во что-то… возможно, в ювелирное дело. Когда-то давно это приносило мне радость.

– Это правильное решение! – горячо поддержала я.

И до боли закусила губу, боясь сказать лишнее. Подошла, чтобы отдать ему пальто и шкатулку. Потом поняла, что не могу так, и, старательно пряча глаза, достала фотографию. Тоже отдала ему.

– Нашла ее в кармане пальто…

Гриша о фотокарточке и правда не помнил. Не сдержал удивленного вздоха, рассматривая красивое, яркое, гордое лицо Любови фон Гирс – хотя здесь, скорее всего, она была запечатлена еще незамужней. Его невестой.

Гриша пораженно покачал головой:

– Надо же, как давно это было…

А потом – я и моргнуть не успела – он наклонился к камину. Мгновение – и огонь лизнул старое сухое фото; вспыхнуло оно моментально!

А я вскрикнула и схватила, было, его за руку. Гриша не сбросил мою ладонь, но вопросительно на меня посмотрел.

Как-то так вышло, что его глаза опять оказались совсем рядом с моими. Его горячее дыхание, легкий аромат кардамона вскружили голову как в ту новогоднюю ночь.

– Ты не любишь ее больше? – осмелилась я спросить.

Впрочем, я так и не поняла, сказал ли что-то Гриша: он вдруг решительно наклонился к моим губам и поцеловал. Я охнула от неожиданности – а потом с готовностью подалась к нему, теснее прижалась к груди, обняла за шею и горячо ответила на поцелуй.

– Прощай, Марго, – выдохнул он мне в рот.

– Что?..

Но Гриша уже выпустил меня из объятий и столь же решительно шагал к двери. Помедлил лишь на пороге. Сердце тревожно замерло: передумает?..

Да нет – Гриша только оставил шкатулку на столике возле двери. Замер на миг. И ушел, больше уже не поворачиваясь.

Я не пошла за ним. Хотела… но все равно ведь у нас ничего не выйдет. Я сама это сказала минуту назад – а он согласился. Он согласился, черт возьми…

Яков вернулся тотчас. Будто нарочно ждал, когда захлопнется входная дверь.

– Ушел?

– Ушел.

– И пусть. Это к лучшему.

Я не ответила.

– Так вот, о твоем замужестве, Марго…

По-правде сказать, я еще раздумывала, не побежать ли следом? – когда в передней послышался грохот распахнутой двери, взволнованный голос Арины, скорые шаги… и в гостиную ворвался Гриша. Опять.

Запыхавшийся, растрепанный, с горящими, почти безумными глазами. Пламенно глядя на меня, он с решимостью пересек комнату – а потом без спросу вынул драгоценную тиару из ларца.

И с высоты своего роста с силой разбил ее об пол.

Тиара не хрустальная, конечно – однако, клянусь, она разлетелась на сотню бриллиантовых осколков. Черные жемчужины, отскочив, покатились по паркету, а расписанный гильошем золотой ободок, уродливо выгнутый теперь, скучно лежал у моих ног.

Я так и застыла на месте, похожая на героиню картины Эдварда Мунка.

Яков же, разом побледневший, непроизвольно отпрыгнул в сторону. И правильно сделал – бешеный, незнакомый мне доселе взгляд Гриши обратился теперь на него.

– Она сказала, что не хочет за него замуж.

– Хорошо… – мигом согласился Яша. – Как скажешь… те… Придумаем что-то еще.

Гриша нервно дернул шеей и, когда в следующий раз посмотрел на меня, глаза его были уже почти человеческие.

Выдохнул и Яша. Лицо его из бледного снова стало розовым (даже слишком розовым), и он громко чертыхнулся. Потом стал на колени и начал, было, собирать жемчужины – впрочем, понял всю бесполезность сего занятия и чертыхнулся снова. Снова и снова. Пока не разразился такой тирадой, какой я не слышала даже возле курилки старшеклассников в своей очень средней школе на окраине Магнитогорска…

В конце концов, он швырнул на пол уже собранное и вышел вон, оглушительно хлопнув