Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

распоряжении энергии отнюдь не гарантировало мне не то что победы, но даже локального успеха в деле вызволения Агнешки из когтей аномалии. Поэтому девушка была мне нужна там, внизу, и ее надо было как следует позвать.

Мне уже довелось узнать, что ментальный крик отчаяния – сильная штука. Круче него – только крик предсмертный, до которого я надеялся не доводить.

«Агни, помоги!» – закричал я на пределе своих ментальных возможностей, и она услышала!

Я не мог видеть, что происходит с ее телом, поскольку отключился от уровня физической реальности, но почувствовал ее реакцию – ментальный эквивалент вздрагивания, тревоги и узнавания. Да, разумеется, это была еще далеко не прежняя Агнешка, но уже и не бездушная, отринувшая свою человечность особь женского пола, лишь внешне напоминавшая мою любимую. С таким эмоциональным спектром у меня уже появлялись шансы. Когда Агнешка обратила на меня внимание, ее ледяная броня, выстроенная отчасти ею самой, а отчасти – Кочевницей, дала трещину. И я уцепился за сущность девушки всеми своими псионическими силами, увлекая ее следом за собой в бездну второго уровня ментального пространства. Боль и тяжесть ненадолго усилились, а потом внезапно все закончилось, и наступила оглушительная тишина.

* * *

Место, где мы оказались, стоило бы назвать странным, но в Зоне подобное определение не может служить особой приметой. Впрочем, было ли это вообще «местом», если понимать под этим словом какую-то локальную область пространства? Скорее нет, чем да. Мы находились глубоко в ментале, и сомневаюсь, что у этой точки существуют обычные географические координаты. Тут другие оси, другие единицы измерения. Какие? Да черт их знает, я же не научник! В прочитанных мною книгах ничего не написано про глубокий ментал, да я такой информации и не искал. В периоды моего самообразования меня интересовали, скорее, прикладные вопросы, связанные с Зоной: в конце концов, я был простым сталкером и об экстрасенсорных способностях даже и не мечтал. Так зачем засорять мозг лишней информацией? То есть это тогда она была для меня лишней, а теперь я жалел о том, что опрометчиво заужал круг своих интересов. Просто в данный момент, как сказал один герой моего любимого фильма, меня терзали смутные сомнения: а туда ли я попал, куда стремился?

Это было нечто вроде гостиничного номера, причем не особо дорогого, с ковром на полу, торшером, кроватью, столиком и несколькими стульями. Пол был твердый, и я стоял на нем, а не парил в воздухе, словно привидение. Интересно! Впрочем, где, как не здесь, реальности принимать облик в соответствии с нашими мыслями и образами, которые диктует сознание? Именно оно тут решает все, и реальность подчиняется. Моему сознанию было бы комфортно в каком-то подобии обычного жилого помещения, вот оно тут и возникло. Впрочем, для предстоящего разговора привычная обстановка была как нельзя более кстати.

Агнешка тоже была здесь, причем в своем физическом облике. Она стояла в двух шагах от меня в каком-то полутрансе и, кажется, плохо отражала действительность.

– Агни…

Я шагнул к ней и протянул руку, чтобы прикоснуться, однако неведомая сила не позволила мне этого.

– Прости, не выйдет, – произнес за моей спиной удивительно знакомый женский голос.

Я развернулся так резко, будто меня током ударило, и, не веря своим глазам, воззрился на сидящую на стуле молодую женщину, чье лицо, искаженное мукой и в обрамлении языков пламени, я видел в последний раз десять лет назад.

– Марина?!

– Привет, Странник, давно не виделись.

* * *

Я пребывал в состоянии ступора непростительно долго – больше десяти секунд. Впрочем, здесь этим никто, как ни странно, не воспользовался. Даже та, что приняла облик девушки, чувство вины за смерть которой так подспудно и сидело в моем сознании все эти годы.

– Кочевница? – спросил я.

– Не поняла?

– Только не надо притворяться! Ты не можешь быть Мариной!

– А почему нет?

– Потому что она давно мертва. Я сам видел, как она сгорела.

– Не будь так уверен. К тому же ты понятия не имеешь, где находишься.

– Догадываюсь. Глубокий ментал. Второй уровень.

Она весело рассмеялась, закинув голову назад и всплеснув руками – именно так, как, бывало, делала Марина.

– Второй? О нет, Странник, тут ты промахнулся! Мы на третьем уровне.

– Как?!

– Ну, ты слишком рвался вглубь, а с тем количеством энергии, которое ты при этом пустил в ход, немудрено было проскочить дальше, чем намеревался.

– Я тебе не верю!

– А зачем мне лгать? Тебе, своему другу? Я ведь тебе нравилась, так? Я всегда это знала, но предпочла Мишу. Наверное, тогда я сделала ошибку.

– Мне нравилась Марина, а ты – не она. Ты – дешевая подделка под нее!

– И кто я, по-твоему?

– Странствующая аномалия, пришедшая во Владимир несколько недель назад и устроившая тут Судный день.

– Все-таки ты слишком эмоционален, Странник, – покачала она головой, не подтверждая и не опровергая мои слова. – Это большой недостаток.

– Для твоих целей – да. Вот только я, как ты уже, наверное, поняла, не собираюсь становиться носителем «вируса Зоны». Я – человек и умру человеком!

– И еще пафос, – словно не слыша меня, продолжала Кочевница. – А также нелогичные и непоследовательные мысли. Неужели ты не понимаешь, Странник, что все неприятности у тебя именно из-за твоего характера?

Я устало опустился на стул, хотя отделенное от тела сознание, по идее, могло «стоять» до бесконечности, не испытывая утомления. Но, видимо, испытания последних дней изрядно подкосили меня и ментально. Я устал от мыслей, страхов, тревог, постоянной борьбы за выживание, непрерывного преодоления себя… Всему есть предел, в конце концов. И внутренней силе тоже. Моя, наверное, в этот момент подошла к такому пределу как никогда близко.

– Хватит называть меня Странником. На это имела право только Марина, а ты украла ее сознание…

Кочевница не дала мне закончить, снова рассмеявшись. Если бы я не знал, что она не способна испытывать эмоции, то подумал бы, что этот смех истинный. Но увы, он, как и почти все в Зоне, насквозь пропитанной ложью и фальшью, был лишь реалистичной имитацией. За актерский талант Кочевнице определенно следовало бы поставить высший балл.

– Ты странный, Олег, – произнесла она, наконец отсмеявшись. – Странный и забавный. Мыслишь какими-то чудны́ми категориями. О каких правах речь? О юридических? Конституционных? Моральных? Ты сам-то хоть понимаешь, как глупо все это звучит?

Я пожал плечами:

– Для тебя все глупо. Ты – не человек, сколько бы сейчас ни прикидывалась. Поэтому тебе нас никогда не понять. Ты походя уничтожаешь нас десятками, сотнями, тысячами, а потом удивляешься, что мы сопротивляемся.

– Нет,