"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Для начала я решил разобраться с местной историей.

Отыскав поблизости книжный, я купил сборник очерков, посвящённых ключевым российским событиям девятнадцатого и двадцатого века. А в киоске поблизости взял «Московские ведомости».

Из торговых рядов я вышел в Ветошный переулок, как подсказала табличка. Свернул налево, дошёл до Никольской улицы. Та была пешеходной, по центру располагались скамейки. Я сел лицом к трёхэтажному зданию с обильной лепниной, арочными окнами и бельведером по центру. Мимо фланировали туристы, а я развернул газету.

Старая орфография раздражала, но я всё-таки вчитался.

Центральной темой была выездная сессия Государственного совета, которая в эти дни проходила как раз в Кремле. Я глянул список участников — князья и графы, министры и высшие чиновники. Обсуждали социально-экономическую политику.

Долго и обстоятельно газета писала о предстоящем визите австро-венгерского императора Карла Людвига. Впрочем, про культуру и спорт здесь тоже рассуждали охотно — в особняке Цветковых сейчас готовилась выставка художников-передвижников четвёртой волны, а сборная России по футболу продула сборной Пруссии в Кёнигсберге.

Я отложил газету и раскрыл книгу.

Пробежавшись по оглавлению и полистав страницы, я быстро нашёл главу, которая дала мне подсказку. Понял, как разветвилась история.

Ранней весной одна тысяча восемьсот пятьдесят девятого года в Москве, Нью-Йорке, а также в британском Дувре и во французском Кале была замечена необычная серебристая изморозь. Высказывалось предположение, что это некая разновидность атмосферных осадков, чрезвычайно редкая. На решётчатых парапетах Москвы-реки, например, «изморозь» продержалась до середины осени, не растаяв даже под летним солнцем.

Причём, судя по всему, никаких загадочных свойств субстанция не имела. Зато и видели её все. Этот факт я взял на заметку, чтобы обдумать позже.

Феноменом заинтересовался и старший сын императора Александра Второго, цесаревич Николай. Отметив своё совершеннолетие в сентябре, он съездил в Москву, чтобы увидеть «изморозь» собственными глазами. О ней к тому времени много писали в прессе и спорили в научных кругах.

Последствий для науки, однако, это не возымело, природа явления осталась загадкой. Автор очерка упоминал об «изморози» лишь для того, чтобы подчеркнуть любознательность цесаревича. На это качество указывали и наставники Николая, профессора университетов — лингвисты, экономисты, историки, правоведы. А феномен в Москве усилил его исследовательский азарт.

В начале следующего года наследник российского престола отправился в длительное путешествие по стране в сопровождении графа Строганова, чтобы изучить, как управляются губернии на местах и чем живут люди.

И вот здесь-то имелся один момент, о котором не подозревали авторы книги, поскольку не могли оценить события как сторонние наблюдатели. Но мне он бросился в глаза моментально.

Путешествие цесаревича Николая началось значительно раньше, чем в моём мире, и проходило иначе. Из-за разъездов он в шестидесятом не поучаствовал в скачках на ипподроме в Царском Селе и не получил там травму. Поэтому четыре года спустя он не заболел так серьёзно, как это случилось в моей реальности, и не умер.

Он продолжал взрослеть, а после смерти отца был коронован, как и планировалось.

Да, именно он, а не его брат Александр.

Вместо Александра Третьего страна в восьмидесятые годы прошлого века получила Николая Второго — но не того, который был в моём мире, а его тёзку.

И этот совсем другой Николай продолжил либеральные реформы отца, стараясь исправить их многочисленные изъяны, добить крепостное право и подстегнуть промышленность. Он, по воспоминаниям современников, с толком подбирал кадры, и дело сдвинулось.

Страна пошла другим курсом.

В Европе тоже всё развивалось не совсем так, как было мне привычно. В очерках, правда, об этом писалось вскользь, поэтому я толком не разобрался. Но, насколько я понял, после появления «изморози» на берегах Ла-Манша французы и англичане обменивались на этот счёт информацией. Между собой общались поначалу учёные, но затем втянулись политики, и всё это переросло в затяжные и замороченные переговоры — уже не об «изморози», а о международных раскладах.

К переговорам подключились другие страны. Итогом через полтора года стал Второй Венский конгресс с участием всех ведущих европейских держав — соперники сели за один стол. На этом фоне, кстати, отсрочилось начало строительства Суэцкого канала. За него взялись только через пятнадцать лет, но прокопали быстрее, поскольку стран-инвесторов стало больше, а труд сразу применялся механизированный — паровые землечерпалки, краны, узкоколейки для вагонеток.

Изменения продолжали накапливаться, и в нынешнем веке мир был совсем не похож на тот, который я изучал когда-то. Политическая грызня продолжалась, но обошлось без мирового конфликта. Монархии сохранились, в том числе и в России, где не было революции.

Научный прогресс продвигался без лихорадочного галопа, но основательно. Первую АЭС запустили в начале семидесятых, в космос вышли тогда же. Уже имелась международная орбитальная станция, проектировался корабль с ядерным двигателем, тоже международный, для полёта на Марс. Россия везде участвовала, автор это подчёркивал…

Почувствовав лёгкое головокружение, я оторвался от чтения.

Пора было сделать паузу — восприятие слишком перегрузилось за последние два часа. Сначала переход из другого мира, затем куча исторической информации…

Встав, я убрал газету и книгу в сумку. Заметив будочку с пирожками и чаем на перекрёстке, подошёл туда, перекусил не спеша. Пирожки оказались вкусные — с мясом, капустой и яблочным повидлом. А взяли с меня пятнадцать копеек. Инфляция тут, похоже, не особо свирепствовала, хотя без неё не обходилось тоже — в экономическом разделе «Ведомостей» она упоминалась, по крайней мере.

Снова зайдя в торговые ряды, я купил ещё одну книгу, чтобы прояснить некоторые накопившиеся вопросы. Попросил и что-нибудь про «изморозь», но меня разочаровали — книжек на эту тему не оказалось. Феномен с прошлого века не проявлялся, о нём все давно забыли, кроме историков и метеорологов. Подробности сохранились только в архивах.

Ну, и карту Москвы прикупил, конечно.

Поколебавшись, я вернулся на набережную.

Как действовать дальше, я не особенно представлял. Но помнил, что серебрянка в её «историческом» варианте притягивается к древним водным путям. Так что, если искать подсказки, то здесь.

Дошагав до середины моста с широкой автомобильной дорогой и тротуарами по бокам, я остановился и посмотрел на Москву-реку. Слева от меня на берегу расположился квартал с не очень высокими зданиями в стиле хайтек. Между ними росли желтеющие деревья, а солнце, выглянув из-за туч, блеснуло на стеклянных фасадах. Коммерц-площадка «Зарядье» — так это называлось на карте. Справа же к берегу подступили многоэтажки-ретро, с кремовыми и белыми стенами без балконов.

Я переключился на следопытское зрение. Поначалу разницы почти не заметил, но через полминуты стало казаться, что блеск на волнах едва заметно усилился, приобрёл более