"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

В практическом смысле, правда, мне это не особенно помогло. Куда всё-таки идти? Я ещё раз оглядел берега. Очевидных подсказок не было, но вроде бы справа на мостовой промелькнул на миг серебристый блик. А может, мне просто померещилось. Тем не менее я двинулся туда, прочь от Красной площади.

Пересёк островок между рекой и водоотводным каналом. Свернул к мосту, который назывался Чугунным и имел металлический парапет. И вновь на металле почудился серебряный отблеск.

Улица Пятницкая уводила на юг, чуть отклоняясь к востоку. Через полторы сотни метров я свернул в переулок, влево, попетлял вместе с ним и через пару минут наткнулся на трамвайную линию. Рельсы серебристо блеснули.

Трамвай подъехал с северо-востока — вишнёво-красный понизу и желтовато-бежевый в верхней части. Я заскочил в салон. Кондукторша в форменном тёмно-синем берете стребовала с меня пять копеек, и я стал смотреть в окно. Как выглядит эта местность у меня в мире, я понятия не имел — не бывал ни разу. Но, скорее всего, пейзаж там смотрелся более современно. Здесь же мимо тянулись особняки старинного вида, окружённые деревьями.

За один из них зацепился взгляд, и я выскочил из трамвая на следующей остановке, через две сотни метров.

Вернулся к особняку пешком и некоторое время стоял, присматриваясь. Вроде бы ничего необычного — два этажа без надстроек, желтоватые стены, изящный портик и палисадник с подстриженными кустами. Добротно, но не роскошно.

Следов серебрянки я не заметил, и всё же дом чем-то выделялся на общем фоне. Но чем конкретно, сообразить я не мог.

Оглянувшись, я изучил другую сторону улицы. Под прямым углом от неё ответвлялся узкий проулок. Я углубился в него, прошёл шагов тридцать и, обернувшись, вновь посмотрел на дом следопытским взглядом.

Серебряных отблесков я так не обнаружил, но ощущение неправильности усилилось. Я дополнительно форсировал зрение, сконцентрировался — и минуту спустя сформулировал-таки мысленно свои впечатления.

Если бы я сейчас смотрел не на реальный пейзаж, а на фотографию, то мог бы предположить, что особняк в неё вклеили — очень качественно, без швов и без перепадов резкости, без цветовой разбалансировки, но всё-таки.

И дело было не в архитектуре, а в чём-то совсем другом.

Глава 10

Пока я раздумывал, глядя на особняк, к нему подкатил дорогой спорткар — ярко-красный, стремительно-обтекаемый. Из машины вылезли двое в клубных спортивных куртках, с уверенными движениями и хищными взглядами.

Я развернулся и не спеша зашагал по проулку прочь от особняка.

Нет, я не собирался оставлять неразгаданной эту тайну, но и разборки на улице не входили в мои ближайшие планы.

А в том, что парни из красной тачки могут до меня докопаться, я не усомнился ни на минуту — уж больно характерные у них были повадки. Местные мажоры, очевидно. Аристократы в собственном соку.

Хотя для владельца такой машины особнячок, пожалуй, был бедноват. Эту нестыковку я тоже взял на заметку.

Затылком я почувствовал взгляд, но не обернулся и не ускорил шаг. Услышал, как один из парней спросил у другого:

— Сева, чего замешкался? Позируешь на парадный портрет?

— Не суетись, Мишель, — небрежно ответил Сева. — Прибереги острословие до завтрашнего вечера, пригодится.

Когда я, выдержав паузу, оглянулся-таки через плечо, они уже вошли в дом. Машина сверкала лаком возле бордюра.

Ладно, парни, до встречи.

Проулок, по которому я шагал, тем временем вильнул в сторону, огибая приземистое кирпичное здание, напоминавшее склад. Вокруг рос кустарник, место было безлюдное. Мне это подходило.

Побродив вокруг, я сделал ещё одну следопытскую фотографию.

Убрал фотоаппарат и достал из тубуса снимок-реверс, прилепил его к стене склада. Изначально я собирался пробыть в этом мире дольше, но планы теперь менялись. Исходя из того, что удалось сегодня узнать, я решил действовать иначе, более резко.

Требовалась, однако, определённая подготовка.

Всмотревшись в снимок, я шагнул на ту сторону. Что осталось у меня за спиной, я видеть не мог, но знал — фотка помутнела и потеряла чёткость, как и обычно при столь дальнем прыжке. Теперь она была просто фотобумагой, непригодной для перехода.

А я уже был в базовом мире, на одной из столичных улиц. Здесь было прохладнее, чем в Москве, но тоже без дождя.

Я поймал такси и сразу сгонял в фотоателье, заказал печать, а затем поехал домой. Поднялся в квартиру и сделал передышку, после чего отзвонился Нэссе и сообщил, что вернулся благополучно.

— Что-нибудь интересное выяснил? — спросила она.

— Да, есть там один домишко с непонятными свойствами. Если разберусь, что и как, то это может дать ещё один ключ ко всяким межпространственным фокусам. Кстати, с серебрянкой в том мире тоже всё интересно. В общем, сейчас прочту кое-что по теме, а завтра наведаюсь туда ещё раз.

Сев в удобное кресло, я быстро перебрал в уме факты.

Значит, в альтернативном Союзе серебрянка «сгустилась» после того, как географическая наука вышла на новый уровень. Съёмки Земли с орбиты и всё такое.

А в альтернативной Империи? Там серебрянка появилась в тысяча восемьсот пятьдесят девятом. Тоже не просто так, вероятно.

Я открыл третью книжку, купленную в имперской Москве. Это был научно-популярный справочник, посвящённый важным научным датам. Некоторые из них я помнил и сам (они ведь относились к периоду до развилки), но мне нужны были более подробные сведения.

Итак, берём пятидесятые годы прошлого века. Что там у нас с большими географическими открытиями?

Да много чего.

Шотландец Ливингстон пересекает Африку от океана до океана и собирает ключевые данные о рельефе. В Америке сразу толпы народа картографируют предгорья Сьерра-Невады в ходе Золотой лихорадки.

Русский исследователь Семёнов первым из европейцев проникает в Тянь-Шань, привозит топографические карты. А моряк Невельский выясняет, что Сахалин — это остров, и находит проход из Охотского в Японское море, фиксируя всё это научно.

Но дело не только в самих открытиях.

В пятьдесят третьем в Брюсселе проходит международная конференция по унификации метеорологических наблюдений. Обсуждается общий план, чтобы наблюдать течения и ветры. Участвуют ведущие морские державы, в том числе и Россия.

Так что да, научная база накапливается мощная.

И в пятьдесят девятом серебрянка «загустевает».

Но увы — к тому времени ещё нет подходящей техники, чтобы этим воспользоваться в хозяйстве. И нет приборов, чтобы зарегистрировать излучение, хотя бы как эхо.

Происходит фальстарт.

Серебрянка возникает в истории слишком рано и без уникальных свойств — не более чем странная изморозь, видимая невооружённым глазом.

Феномен так и остался бы без последствий, наверное.

Но «изморозь» попалась