"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

некорректно, они просто слишком сильно разнились во всем и вся. Мой возлюбленный Старкрар был древен и мудр, история творилась на его холодных улицах, и промозглые северные ветра следили за ней, витая среди башен соборов и дворцов. Арадон же был юн и горяч, он дышал соленым бризом и пил тепло раскаленного солнечного диска, его извилистые улочки бежали к морю каменными ручейками, обрамленные берегами из белых стен и коричнево-оранжевых черепичных крыш. Арадон любил сонливую послеобеденную сиесту и танцы на освещенных огнями ночных улицах, слушал переливчатое пение цыганских скрипок и бубнов, бандурийных струн, треск кастаньет и маракасов вокруг стен Портового города. Арадон был другим, и его иной дух витал в пряном душном воздухе, который, казалось, можно было пить как настоявшийся на травах орухо.

Панорама столицы впечатляла.

Королевский дворец горделиво выпячивал свою изысканную воинственность, угнездившись на исполинском треугольном утесе, врезавшемся в море. У его врат лежала площадь Святой Луны, а от нее с севера на юг шел прямой как копье проспект Гигантов. Главная улица Арадона делила пополам парк Последнего Праведника, который был обновлен и расширен ради проведения выставки. Высокими стенами отгородился от остального Арадона Портовый город, самый большой порт и рынок морепродуктов в этой части мира. Еще более высокие белые стены очерчивали громадный полумесяц, внутри которого зиждилась основа Зильбетантистской Церкви – священный град Фатикурей. У моря восточнее порта раскинулся район богачей Арена-Дорада.

Еще у Арадона были великолепные ботанические сады, самый современный и большой в мире аэровокзал, прекрасные маяки, а залив Луиса Кардеса защищала мощная морская крепость, в которой базировалась эскадра охранного флота. На окраинном востоке и западе столицы лежали кварталы бедноты, а также видовых меньшинств: Чердачок, Рыжие Хвосты, Карилья, Островное королевство.

Однако несомненно самой знаменитой достопримечательностью этого города были борумм – живые дремлющие утесы, торчавшие из моря невдалеке от берега.

Диспетчерская указала швартовочную башню и курс следования к ней. «Вечный голод» вплыл в воздушное пространство аэровокзала, как кашалот в нерестилище морского тунца. Блестящие сигары лакуссеров и изящных яхт торопились убраться с дороги.

Аэровокзал имел форму распустившегося бутона с четырьмя широкими кремово-белыми лепестками, из которых росли изящные швартовочные башни. В сердцевине этого бутона сверкал стеклянный купол, под которым находился главный зал ожидания, билетные кассы, несколько ресторанов, десятки лотков, магазинчиков, уютных кафе.

Дирижабль пришвартовался к башне, и, пропустив вперед охранников из числа бойцов Кирхе, мы покинули борт. Под звуки хихиканья моей горничной лифт доставил мескийскую делегацию к подножию башни, где ждала встречавшая делегация арбализейских танов. Министры, промышленники, военные.

Пока происходил обмен церемониальными приветствиями, с дирижабля спустили «Керамбит», которым планировалось дополнить мой охранный кортеж, а на неозвученный вопрос встречавших я ответил соответственно – молчанием, будто ничего не заметил. Не дождавшись никаких комментариев, арбализейцы решили вернуться к запланированному сценарию, и вскоре мы уже ехали в салоне роскошного «Camilla Regina».

Если заезжать с юга, проспект Гигантов начинался на огромной площади Луиса. Это неказистое, казалось бы, имя площадь получила в честь народного героя Арбализеи адмирала Луиса Кардеса, чьим именем также был назван залив. На ней даже стоял бронзовый памятник адмиралу. Хотя и не ему одному. На постаменте отважный адмирал Кардес пожимал руку другому великому военному – грандмаршалу Мескийской империи Солнечному Лорду Махарию Стузиану Необоримому. Правда… с габаритами скульптор ошибся. Или же не ошибся, а просто не стал акцентировать внимание на том, что Стузиан был головы эдак на две с половиной выше Кардеса.

Несмотря на необъятную ширину проспекта Гигантов, для стимеров на нем отводилось места не больше, чем на любой другой современной дороге. Все остальное пространство использовали велосипедисты, пешеходы и конный транспорт, коего в Арбализее было не в пример больше, чем парового. На этой улице любили проводить парады-маскарады и красочные сезонные фестивали для гостей Арадона.

Проспект обрывался перед границей парка Последнего Праведника, который в скором времени примет в своих новых павильонах экспозиции стран-участниц. В качестве исключения мы могли не огибать закрытый парк, а проехать насквозь, чтобы преодолеть и вторую часть пути до площади Святой Луны.

Я уже упоминал, что обитель арбализейских королей строили как жилище воинов – крепость. При этом оно не могло не отвечать природной тяге тэнкрисов к красоте: дворцовый комплекс сверкал розовым мрамором и перламутром куполов, тонкие острые шпили и ажурные балюстрады придавали ему сказочный образ, а в общем и целом дворец неуловимо напоминал прекрасную розовую морскую раковину.

Солдаты отстали от основной делегации Имперры, и на аудиенцию мы отправились сами – я и двенадцать моих болванов в масках и церемониальных плащах. Виднейшие чиновники, военные и политики приветствовали нас в тронном зале. На самом троне, охраняемом парой поистине громадных шерхарров[133], восседал король Солермо эл’Азарис, молодой и красивый тэнкрис, облаченный в ослепительно-белый с золотом монарший китель. Правильное вытянутое лицо обрамляла грива темно-красных, почти бордовых волос со всполохами сусального золота в некоторых прядях. На фоне удивительно смуглой кожи благородные серебряные глаза сверкали особенно ярко.

Рядом с королем находилась его сестра принцесса Луанар. Прелестное существо. Казалось, когда Силана творила этих двоих, Солермо она напитала светом солнца его родины, ну а в сестре воплотила все истинно тэнкрисские понятия о чистой красоте: она была невысока, тонка и изысканно изящна. Кожа ее, нежно-белая, отливала благородным перламутровым блеском, волосы вьющиеся, белые, спускались до ягодиц молочным водопадом, а в огромных глазах на треугольном личике сверкали серебряные отражения самой луны с яркими синими искрами. Во всем мире Луанар эл’Азарис считалась прекраснейшей женщиной из всех благородных тани, и пока что никто не смог оспорить ее права зваться таковой. Я всерьез намеревался сделать ее новой императрицей Мескии.

– Как вам Арадон, лорд-протектор? – вместо традиционного приветствия спросил король.

– Жарко, но морской ветер восхитителен, и панорама залива заставляет сердце трепетать.

– Понимаем, – ответил король, – ведь именно красота залива и шум моря привлекли основателя нашего рода к этому месту.

– В целом взбудораженная и праздничная Арбализея мне понравилась, и если бы не те причины, по которым я решил нанести визит…

– Мы понимаем, – произнес он спокойно. – Для нас почетно приветствовать вас здесь. Мы намерены дать в вашу честь прием. Надеюсь, вы успеете отдохнуть до вечера, либо же мы можем перенести мероприятие?

– Буду польщен вкусить арбализейского гостеприимства, ваше величество. – Я слегка заметно поклонился. – Полагаю, что могу рассчитывать на приватную беседу с вашим величеством?

– Всенепременно! Мы примем вас вечером.

– Благодарю.

День прошел быстро, даже несмотря на то, что я не покидал отведенных мне покоев. На страже стояли солдаты из «Жерновов», это было одним из условий моего пребывания в гостях у арбализейской