"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

– Мягкие Ручки, говоришь? Как же ты надоел мне! Знаешь, что для меня означает это прозвище?

Шурх испугался. Рэйшен видел, как страх плещется в его широко раскрытых глазах, слышал запах выступившего пота.

– Н-не знаю, – пролепетал Шурх.

Рэйшен наклонился к уху мальчишки и прошептал несколько фраз, заставив того вначале побледнеть, а потом залиться краской смущения.

– Не надо, не говори, пожалуйста… Я больше не буду… при тебе так называть.

Рэйшен немного успокоился. Его ярость утихла. Сзади раздался знакомый голос:

– В этом доме даже поспать спокойно нельзя. Что за скандал? И где – в лечебной комнате!

Рэйшен поспешно отпустил Шурха. Эли. Она всегда находит нужные слова. Она разберётся. Только вот и для Рэйшена у неё тоже найдётся пару ласковых.

* * *

Элина не стала выяснять, что тут делает Рэйшен, что он сказал Шурху и почему на полу разлита какая-то вода. Это всё глупости, которые пожирают её время и силы.

– Рэйшен, принеси из кухни чистой воды. Желательно тёплой. Мадог, ложись поудобнее, я размочу повязки. Нет, рожи можешь не корчить, мне не страшно. Я всё равно это сделаю, потому что так надо.

Получив воду, Элина принялась осторожно пропитывать ею тряпки на лице и голове Мадога. Через некоторое время она смогла отделить ткань от ожогов. Мадог мужественно терпел. Под пальцами чувствовалось, как у Мадога ходят желваки. «Так больно? Или он сдерживается, чтобы не ударить?»

Под повязками обнаружилась сгоревшая кожа, обугленная и почерневшая. По краям ожогов проступала краснота, и кожа вздувалась прозрачными пузырями. Кончик уха почти не кровоточил. Он покрылся тёмной коркой, а там, где кожа осталась целой, проступали капли влаги, словно светлые слёзы.

– Побудь пока без повязок, – дрогнувшим голосом сказала Элина. – Пусть подсохнет. Придёт Малена, приготовит свежую мазь, будут тебе повязки на ночь.

* * *

Мадогу стало легче дышать, когда Рэйшен под благовидным предлогом улизнул. Конечно, было приятно, что он приходил навестить, но… Принимать милость из его рук Мадог был не готов. Пусть лучше она. Элина. Мягкие Ручки. Если бы он мог, он заржал бы в голос. И пусть бы Рэйшен бесился, это всё равно очень смешно! А главное – правда! Руки у неё мягкие. Мадогу почти не было больно, пока она снимала присохшие тряпки.

Сейчас он не испытывал той иссушающей ненависти к ней. Наверное, просто сил для этого не осталось.

А она, как ни в чём не бывало, дала ему напиться. В воде он чувствовал какой-то привкус. Наверное, лекарство. Хитрая!

После Мадога она повернулась к Шурху:

– Отчего это ты лежишь одетым? – строго спросила она. – Разденься, сложи вещи на стул, а потом уже ложись!

Это было ещё смешнее, чем её кличка. Мадог едва удерживался. Смеяться нельзя: Шурх считает его своим другом, обидится же.

– Мягкие Ручки, не могу я при тебе раздеваться! – Шурх выглядел очень забавным, когда начинал канючить. – Это неприлично! По крайней мере, пока Мадог смотрит!

– Прекрати немедленно! Лучше расскажите мне, из-за чего вы тут перессорились!

Шурх сразу умолк, а Мадог, ухмыльнувшись правой половиной рта, ответил:

– Из-за тебя.

– Из-за меня?! Да меня тут даже не было!

– Для Рэйшена это неважно. Он подробно объяснил Шурху про твои мягкие ручки…

Мадог с удовольствием наблюдал, как Элина медленно розовеет – от лба до шеи. Кажется, ей нечего сказать.

Зато Шурху есть.

– Как ты можешь его любить!

Мадог с удивлением услышал в его голосе не просто детские капризы. Кажется, парнишке и впрямь нравится эта женщина.

– Как вы оба можете его любить?!

Этот вопрос Мадог счёл нечестным по отношению к себе. Он-то в чём виноват?

Элина поставила стакан и направилась к двери. «Обиделась? На мальчишку? Не похоже на неё».

У двери она остановилась и сказала:

– Любят не за что-то. Иногда любят вопреки. Вот и у нас так.

Глава 38

Рэйшен выскочил на улицу, в густые осенние сумерки, и вдохнул полной грудью. Нет, больше никаких добрых дел, хватит! Если надо кого-то наказать, скрутить, придержать, тогда зовите! А беседы вести с ранеными и больными – увольте, Рэйшен этим сыт по горло со времён войны!

С улицы послышался шум, стук колёс, блеяние и фырканье мулов. Рэйшен приободрился. Сейчас начнётся интересное! Притащили добро фальшивомонетчиков! И немало, если пришлось везти на телеге, запряжённой мулом! Любопытно, где Лоркан его раздобыл?

У ворот Рэйшен нос к носу столкнулся с Дэвлином. Ему тоже не терпелось поглядеть на добычу.

– Заводи внутрь! – командовал Лоркан.

Тяжело нагруженная телега со скрипом въехала во внутренний двор.

– Вот тебе и к полудню! – фыркнул Рэйшен. – Томори, видать, не торопился!

Томори неспешно вышел из-за телеги. Кто-то из городских стражников Лоркана поделился с ним плащом, поэтому Рэйшен несколько опешил, увидев спокойного, властного… стражника? Воина? Рэйшен моргнул, и наваждение исчезло. Это по-прежнему был раб с исполосованной шкурой, просто в чужом плаще.

– Я не мог торопиться, – спокойно ответил Томори. – Вы устроили пожар. Пришлось ждать. Как Мадог?

– Пока не очень, – хмуро ответил Рэйшен.

И тут его бесцеремонно отодвинули в сторону. Так мог сделать только Дэвлин, и глухое раздражение снова овладело Рэйшеном.

– Ты, Томори, иди с докладом к хозяйке, а мы с Лорканом проследим, чтобы всё перенесли… куда надо, – Дэвлин снова почувствовал себя главным и принялся командовать.

– Она у себя? – уточнил Томори.

– В лазарете, – бросил Рэйшен. – Заодно узнаешь, как там Мадог.

* * *

Томори ничуть не удивился дурному настроению Рэйшена. Наверное, Элина недовольна им. Или просто занята другими делами. Без него.

Не снимая капюшона, Томори поднялся на второй этаж. Было странно идти в грязных сапогах, не думая о том, что придётся мыть пол, ползая на четвереньках, или принимать побои за то, что нанёс грязи. Под плащом Томори крепко сжимал толстый регистр, исписанный аккуратным убористым почерком.

Что сказал Рэйшен? Идти в лазарет? Лечебную комнату, что ли? Томори повернул налево и зашагал по коридору. Элина стояла недалеко от «лазарета». Томори заметил, как напряглось её тело при виде фигуры в плаще. Возможно, в полутьме коридора она просто не узнала своего слугу, приняв его за чужака. Конечно, плащ, капюшон, сумерки... Со стороны он и правда мог сойти за кого угодно, только не за