Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Нет!

Глава 20

Мы с девочками сидим в «Логове» и корпим над бумагами. Очень легко выносить в душе обиду на весь свет и пойти мстить всем — как говаривали в далекие времена господа анархисты — бей всех, господь разберется кто свои. Тогда и думать особенно не надо, считаешь, что виновата система, школа, капитализм и большие, бездушные корпорации или там человеческая природа, а мстишь первым попавшимся в супермаркете или на парковке. Взять штурмовую винтовку, как это делают на западе, или по местным традициям — просто нож. И резать всех попавшихся под руку, потому что они «олицетворение системы», например. Хотя местные, японские идиоты, по-моему, даже не особенно заморачиваются моральной платформой и аргументацией, они убивают, потому что хотят. Это западный подход таков — какую бы дичь мы ни творили, мы должны быть на морально правой стороне. На востоке немного по-другому, это внутреннее путешествие и потому понять мотив идиота бывает сложновато и этим никто не занимается. Достаточно того, что он идиот и мстит по принципу мальчика, которые ищет ключи «не там, где потерял, а там где светло».

И нынешняя ситуация, несмотря на внутреннюю готовность пойти вразнос и первичный выброс адреналина — требует от меня собранности и хладнокровия, а не всего этого «всех убью, один останусь». Да, предложенная Бьянкой схема «а давай всех якудза в городе разом траванем зарином, да еще и «Общество Высшей Истины» подставим» — не лишена элегантности. Особенно после того, как она показала готовые баллоны с газом и взрывчаткой, выкатила подробный план поместья, где обычно такие вот вечеринки-собрания всей организации Кумы происходят. Схемы распространения газа в воздухе, роза ветров, прогноз погоды на ближайшую неделю, расчет действий персонала, а также улики, которые приведут следствие к выводу про то, что именно «Общество Высшей Истины» виновато во всем. Одним камнем — двух зайцев.

— Ты пойми — говорила она: — у нас нет двадцати попыток или там возможности по зернышку клевать. Как только первый инцидент произойдет, нам будет очень тяжело своими делами заниматься. Допустим, пропадет Кума, или там в аварию попадет… этот инцидент сам по себе будет расследован, есть специальное подразделение, которое занимается курированием таких организаций и следит именно за руководством. А нам надо будет еще и Хиро убрать… и может кого еще. Каждый раз высовываясь, чтобы нанести удар — мы будем становиться все уязвимее и уязвимее. И даже так — если все сойдет с рук, то возможности потом решить вопрос с Слепцом у нас практически не будет.

— То есть ты хочешь все-таки поквитаться с «Обществом Высшей Истины»? — задаю я вопрос и Бьянка накручивает свой локон на палец.

— Ты давал слово — отвечает она: — а я собираюсь помочь тебе сдержать его. Ты видел во что они там нашу Шизуку превратили? И она не первая и не последняя. Секта ломает людей и делает из них фанатиков. Зомби.

— Угу. Ты вон тоже всю Шизуку мне переломала — ворчу я: — будешь отрицать что это твои психоделические тренинги ее сделали куноичи Логова Злодейки?

— Она уже была поломанная. Все, что я сделала — это выправила насколько возможно. Она все равно будет убивать… а так по крайней мере она будет делать это по команде. — пожимает плечами Бьянка: — На ближайшее время проблема решена, а как покончим с «Обществом», так может и выправится у нее это все. Закроется гештальт. Нормальной ей уже не стать, но самостоятельно выбрать фокус фиксации она сможет.

— Что такое норма? — меланхолично задается вопросом Натсуми и достает из своей сумочки коробочку из лакированного дерева, инкрустированную серебром. Ловит мой взгляд и улыбается.

— Болезнь имеет свои плюсы — говорит она: — я завела себе такую стильную штучку и теперь… теперь это предмет зависти. Вот смотри… — она ставит коробочку на стол и раскрывает ее внутри коробочки, в отделениях, покрытых красным бархатом — хранятся медикаменты, несколько стеклянных ампул и маленький шприц. Отдельно — небольшая серебряная таблетница.

— К сожалению сейчас очень удобно пользоваться одноразовыми шприцами. Медицинский стандарт. — говорит Натсуми и открывает таблетницу: — налей мне водички, а то … больно. Особенно больно на вас всех глядеть. Гуманисты. Хотя, нет, не гуманисты. Бьянка-сан мне вот очень нравится. И проблемы решает кардинально, не то, что ты, Кента-кун. Если ее слушать, то через четыре дня организация Кумы будет в полном составе заседать в аду, а у «Общества Высшей Истины» большие неприятности начнутся.

— Конечно — я встаю, наливаю воды в высокий стеклянный стакан и подаю Натсуми. Та запивает свою таблетку несколькими глотками и морщится.

— Так и не привыкла большие таблетки глотать — говорит она и улыбается: — и как я буду в ваших оргиях участвовать, если у меня в горло ничего не лезет?

— Ты главное за здоровьем следи — отвечаю я: — оргии — это дело десятое. Как себя чувствуешь?

— Стабильно хреново, но спасибо, что спросил. Врачи говорят, что еще пару недель и наложат запрет на выход из дома. Постельный режим — отвечает Натсуми: — у меня не так много времени, Кента-кун. А если ты примешь план Бьянки, то еще успеешь залезть мне под юбку до того, как уже никто это не сделает. Очень обидно умирать девственницей.

— Как это меня стимулирует, ты просто не представляешь… — вздыхаю я, чувствуя себя все же немного не по себе. Понятно, что это не я виноват в ее болезни, но при мысли о том, что ее уже не будет, а я будут жить… как-то неудобно, что ли. Ладно, все мы умрем, а моя задача и в том чтобы помочь ей пройти этим путем, уменьшив ее страдания и страхи. Все-таки как бы Натсуми ни храбрилась, но было видно, что ей страшно.

Я взял ее за руку и сжал в своей, подбадривая. Как я могу помочь? Просто быть рядом. И пройдя долиной смертной тени — не убоюсь я зла.

— Спасибо — снова улыбается Натсуми: — но если вы сейчас не сосредоточитесь на деле, то вы все меня ненадолго переживаете… если переживете. Это будет иронично — если мне придется вас хоронить, а не наоборот. Так что вытри сопли, Кента-кун, я пока еще жива и в состоянии участвовать в языческих оргиях… хотя большие таблетки глотать так и не научилась. Но если ты справишься с кризисом и все же сдержишь свое слово — то я буду