Медвежий Кряж. СЕРЕБРО-НОЖ - Елена Владимировна Ляпина

Ах, вон оно что! Не только коленопреклонение перед ним возбуждало его, он ещё и имел с них деньги. Круто. Хотя вовсе и не делился знаниями, как говорил, а просто продавал уже готовый магический товар.

– Собрание я объявляю закрытым, спасибо, что пришли. Можете расходиться, – произнес он слишком уж знакомое для меня выражение, что у меня снова ойкнуло сердце. Уже дважды за этот вечер.

После этих слов он взбежал на помост и скрылся за шторами, так резво задернув их за собой, что они взметнулись. Члены тайного общества, кряхтя и охая, стали подниматься с колен, и на одеревеневших ногах заковыляли к выходу, держа в руках по свече. Я специально замешкался, и в итоге оказался опять последним. Подождал, когда все затеряются в пещерных туннелях, и тайно от них вернулся обратно, взобрался на деревянный настил и осторожно подкрался к краю занавеса. Не успел я заглянуть за штору, как на помост снова вышел Марк, он не заметил меня, спрыгнул вниз, подошел к свечам и стал их гасить. Я проскользнул за штору.

Графитная доска уже была вытерта. Сбоку от неё в скале виднелся узкий проход, темную глубину которого прорезали тусклые лучи искусственного света. Я пошел на этот свет, осторожно миновал большой медный гонг и увидел вход в другую пещеру, в которой горела керосиновая лампа. Эта пещера запиралась на железную дверь, но сейчас Марк оставил её распахнутой настежь. Я вошел внутрь.

Маленькая тесная темная каморка была ужасно захламлена всевозможными вещами, даже толком не разглядеть какими. Желтый круг света от керосиновой лампы выхватывал только торец длинного стола, колченогий табурет и немного стену, всё остальное тонуло во мраке. Я выбрал самый темный угол и забрался с ногами на широкий деревянный ящик. Во всем черном я отлично слился с подземной тьмой и стал ждать. Вскоре из туннеля донеслись торопливые шаги.

Глава 23. Лидер тайного Ордена

Шаги приблизились и в пещеру зашел Марк. Он прикрыл за собой дверь, снял маску и, не заметив меня, уселся на табурет лицом к стене. Марк сделал поярче лампу и принялся что-то писать за столом, капюшон слетел с его головы. Он сидел ко мне спиной, и я не видел его лица, только светлые взъерошенные волосы. То, что это был молодой парень, сомнений уже не оставалось, но кто он, я так и не мог понять. Я тоже стянул с себя маску, так как в ней было душно и некомфортно находиться, да и глаза уже устали смотреть через эти узкие прорези. Время текло медленно, он всё так и сидел ко мне спиной, что-то записывая, а я рассматривал его каморку. Мое внимание привлекла небольшая канистра под столом. Интересно, она пустая или там что-то есть – керосин или бензин?

Вдруг дверь слегка хлопнула, то ли от сквозняка, то ли ещё от чего-то, Марк повернул голову, свет от лампы упал на его лицо, и я наконец-то узнал его. Это был Макар Мокошин, внук Драганы Мокошиной. Я знал его, как недавно появившегося в ближнем круге веждов (наверное, Драгана постаралась), а также помнил его ещё по школе, хоть он и был старше меня на целых шесть лет. Вот тебе и таинственный неизвестный Марк!

Снова не заметив меня, он вернулся к своей писанине. Я вынул сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил, смотря ему в спину, ожидая его реакции. Он обернулся на тихий щелчок, увидел меня и вдруг резко подскочил, опрокинув при этом табурет.

– Ты! – ошалело прокричал Марк-Макар, – что ты здесь делаешь? Как ты тут оказался?

Его взгляд скользнул по мантии, по лежащей рядом со мной на ящике маске, и он всё понял.

– Что тебе нужно, Туманов? – уже придя в себя, спокойно и слегка надменно осведомился он. – Зачем ты переоделся в мантию и тайно затесался в ряды моего Ордена? Я тебя не приглашал.

– Да вот, стало вдруг любопытно, что это за тайное общество такое, о котором я ничего не слышал, – усмехнувшись, ответил я и выпустил вверх дымок. – А оказалось, что это просто один вежд, причем из входящих в ближний круг, доверенное лицо, можно так сказать, разбазаривает магические тайны направо и налево, мороча простым людям головы, выманивая у них тем самым деньги. Как скучно и банально.

– Тебе какое дело? – грубо ответил он, но дрогнувший голос всё-таки выдал его волнение. – И я не морочил головы, всё по-честному. Давал некоторые безопасные знания, изготавливал для них магические вещи.

– Как эта свеча? – уточнил я, доставая её из кармана. Я поднес её к носу и понюхал, трава внутри парафина перебивала даже табак, – действительно пахнет Эсмау. Имеешь тайные запасы?

– И что с того?

– Поделишься? – с усмешкой спросил я.

– Ещё чего! С тобой, варгарин, я не буду ничем делиться, тем более редкой и ценной травой Эсмау! – выкрикнул он. – Ты с ума сошел?

– Пока нет, – ответил я. – Но ты похоже метишь в Наполеоны. Придумал себе тайное общество, на колени перед ним встают. Поменял имя, из простоватого Макара превратился в благородного Марка. Так, конечно, кто же пойдет за каким-то Макаром? Марк звучит гораздо круче. Опять же подражание своему лидеру – Брониславу Ронину. Те же слова, что говорит он, то же количество приближенных человек. Надоело быть последним в своем круге, Мокошин? Захотелось самому властвовать над людьми? Ты от этого возбуждаешься что ли?

– Пошел к черту, Туманов, – огрызнулся Макар. Ещё чуть-чуть, и я, кажется, доведу его до бешенства.

– Я-то могу уйти, без проблем, – усмехнулся я, снова выпуская дымок. – Но, что же на это скажет бабушка? А господин Ронин? Когда узнают, что за делишки проворачивает тут самый желторотый из них.

– Ты… – от нахлынувшей волны бешенства, он с трудом стал справляться с речью, – ты расскажешь им всё?

– Конечно, – улыбнулся я.

– Тебе не поверят, – возразил он.

– Я принесу доказательства, – спокойно ответил я.

– Что же ты хочешь? – после небольшой паузы спросил Мокошин.

– Я уже озвучил – траву Эсмау, – сказал я.

– У меня её с собой нет, – он пожал плечами.

– А ты поройся по своим коробочкам, по своим баночкам, поскреби по сусекам, – усмехнулся я, кивнув ему на многочисленные залежи на столе и полках.

Он повернулся к стене и принялся перебирать свой хлам на полках. Я сделал последнюю затяжку, затушил окурок об влажную каменную стену и бросил его на пол. Не думаю, что Макар не знал,