Глава рода - Денис Старый

class="p1">Только через два дня мы входили в устье Буга. И здесь, на месте древней Ольвии, которую я всё ещё собирался возрождать, мы остановились, и я тут же отправил людей, чтобы они сообщили, что князь уже в одном-двух днях от своего города.

Ещё немного напрягало то, что у Анастаса численно было больше людей, и он мог бы подумать о том, чтобы убить меня.

Да, это не совсем рационально с его стороны. Я почти уверен, что он скорее здесь для того, чтобы меня охранять, но не убивать. Но нужно готовиться к любым неприятностям, когда они не случаются. А ведь я уже показал строптивость.

— Людмила… — сказал я, обнимая свою жену.

Когда ей сообщили о том, что я неподалёку, то жена не стала никого слушать, сама села верхом на коня и устремилась ко мне навстречу. Даже в какой-то момент на полверсты обогнала внушительный конный отряд, который направился меня встречать.

Я обнимал жену искренне, стараясь прогнать все те пагубные мысли о предательстве, о том, что был с другими женщинами. Наверное, любой другой мужчина этого времени даже бы не уделил никакого внимания, что такие приключения случились. Но я не кто-то. Я всё равно ещё остаюсь человеком с несколько другим мировоззрением — и в семейной жизни.

Хотя это ведь не помешало мне возлечь с императрицей, а потом ещё и… Мда…

Мы ехали в Славгород рядом с женой, периодически даже держась за руки, мешая тем самым нашим лошадям спокойно ступать по уже просохшей и готовой к вспашке земле.

Отрадно было видеть, что на подъезде к Славгороду не менее тысячи человек трудились в полях, пахали землю. Причём я заметил четыре плуга. Другие расчищали поля от камней и деревьев. Работа кипела.

— Мы на многое замахнулись. Распахиваем столько полей, сколько я не видел ни в одном роду, — искренне удивлялся я, обращаясь к жене.

— Это всё Однорукий. Он почему-то вбил себе в голову, что если не сделает по весне всё так, как ты его наставлял, то он лишится ещё одной руки, — серьёзно отвечала мне Людмила.

А ведь юмора в этом времени не понимают, ну тот, который исходит от меня. Да, смеясь, я сказал Однорукому, что если не будут распаханы все поля вокруг, то он лишится не только ещё одной своей, последней в комплекте, руки, но ещё кое-чего, из-за чего его новая жена перестанет любить мужика. Мол, в Империи есть евнухи, которые исполняют различные государственные обязанности, а почему бы и мне не сделать таких? А безрукий мужик станет первым из них.

Это была шутка. Но, по всей видимости, не понятая. А может, оно и к лучшему. Ведь с того, что я видел, распахано никак не меньше ста гектаров земли, и, по всей видимости, работа только началась.

А потом был пир. Такой, что мне было впору прослезиться от радости. А ведь меня искренне встречали с надеждой. Люди мне верили. Звучали здравицы, уже, независимо от моего мнения, жила и развивалась легенда о поединке с ранее несокрушимым Суникосом.

Но насколько их вера угаснет, когда я сообщу, что мы вступаем в фазу непрекращающейся войны с аварами? Конечно, болгары обрадуются, склавины — не очень.

Но из всех врагов именно авары являются для нас сейчас самыми опасными. Мне нужны анты. Без того, чтобы их побороть, речи о создании полноценного и независимого государства не идёт. Так что будем наращивать мясо на славянском скелете, точить наши клинки и ковать будущую победу. Если я освобожу антов от гнета аваров, то создам сильное государство. Благо, что и металла на это хватит, оружие куется не прекращая, осваиваем уже и пластинчатый доспех, кольчуги плетутся.

Хотелось бы, чтобы война шла так, как я это вижу. И в этом году нам нужно только лишь одно сражение. Но мы должны показать, что являемся такой силой, присягнуть которой, наверное, будет почётно для любого. А уже после… Славья Славия — страна вольных людей!

Глава 21

Славград.

Май 531 года

— Нет! — строго сказал я, обводя взглядом собравшихся.

— Князь, сильнее мы уже не будем, — настаивал на своём Хорив, его голос звучал упрямо, а в глазах читалась непоколебимая уверенность.

Вопрос казался в большей степени его племени и рода, я понимал беспокойство. Но холодный разум нужно иметь.

— Мы будем сильнее! — возразил я твёрдо. — И будет один первый удар — только когда авары придут с вас собирать дань. Они придут малыми отрядами, не всё своё войско отправят. И вот тогда мы ударим. А потом наступит зима — и некоторое время вы закроетесь в своих городах. Сейчас же эти города нужно отстроить, чтобы они стали неприступными крепостями. Неужели кому-то ещё непонятно? — обвёл я глазами всех присутствующих на Совете родов.

В Славгороде кипела бурная деятельность. Действительно, город готовился к тому, чтобы ударить по аварам. Прибывали воины, каждый день тренировались, устраивали учения. И я бы сделал это, напал бы первым, тем более, что ближайшее стойбище аваров, в районе будущего Ростова-на-Дону, было разведано. Но… если бы разведка принесла иные данные — менее удручающие для нас.

Авары могли выставить до тридцати тысяч воинов, это если они не полностью мобилизуются, а так еще больше. Эта цифра была настолько огромной, что думать об активных военных действиях было бы преступно глупо. Да, там не только авары выступили, а целый союз племен под началом их. Но в чем разница, если они против нас?

— Сейчас мы располагаем в лучшем случае четырьмя тысячами воинов, — продолжил я. — И пусть даже каждый из них был бы как два воина врага — в чём я несколько сомневаюсь, — всё равно они задавили бы нас массой, — продолжал приводить я свои доводы.

— Но болгары… — не унимался представитель антов, родственник моей жены, Хорив. Его лицо выражало упрямое несогласие.

— Видишь ли ты болгар среди нас? — продолжал я спор, выдерживая его взгляд.

Другие сидели и слушали нас. Уже никто не ел, хотя ещё пять минут назад невозможно было начать серьёзный разговор из-за жующих голов. Никто не пил, хотя на столе стояли греческое вино и вчера сваренное ячменное пиво — даже они потеряли свою притягательность перед интересом к происходящему.

— Так что, болгар с нами не будет? — спросил мой отец, Добрята, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая тревога.

Отец не сказать, что разделял мои взгляды. Так, подчинялся, выполнял, что нужно, строил крепости. Но ни сам, ни его ближнее