Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

который чародей создавал, призвав на помощь всю свою фантазию и воспоминания о «шедеврах», которые иной раз создавали художники его родного мира для комиксов и компьютерных игр в погоне за зрелищностью напрочь игнорирующие логику и здравый смысл. — А этот артефакт…Он двухсторонняя пила или все-таки меч? Нужно ли в обращении с ним соблюдать какие-то меры предосторожности?

— Это меч и просто держать его должно быть безопасно, ведь ценен он не своим боевыми качествами и даже не искусным зачарованием, а тем, что он вообще-то ключ к одному очень особому замку. И без замка, местонахождение которого знаю только я, этот предмет вам абсолютно бесполезен, — Олег решил, что тут надо бы подпустить собеседнику пару угроз, а не то выбранный им образ окажется недостаточно достоверен. Чародей все-таки изображал из себя демона, а не какого-нибудь интеллигентного студентика, страдающего от излишней вежливости и нерешительности. — Однако в том случае, если вы все-таки решите утаить его для себя…Что ж, тогда я пошлю наемников уже за вашими головами и душами. Назначу за них в десять раз больше золота, чем лежит в той тайной сокровищнице, о которой якобы никто посторонний знать не должен. И заставляю вас на протяжении всей вечности каждую проклятую секунду жалеть о том моменте, когда вы вообще появились на свет!!!

Глава 13

Глава 13

О том, как герой морщится от вкуса полученных плодов, получает желаемое и делает ужасно выгодную инвестицию.

— Мда, вот и сходили мы на экскурсию, — расстроено пробормотал Олег, плюхаясь на жалобно скрипнувший под его весом диван, ибо броню чародей снять не успел, а весила она…Солидно. Анжела аж поморщилась при звуке подозрительного треска, который издала одна из ножек данного предмета обстановки, роскошного, пышного и яркого, но на бегемотов, жертв фастфуда или же одоспешенных рыцарей как-то не рассчитанного. — Не хочу сглазить, но боюсь, ближайшие лет десять-двадцать алхимреакторы и иную технику сопоставимой сложности производства мы сможем только закупать. Я это даже ювелирным делом не назову…Большинство ювелиров по сравнению с такими мастерами — жалкие ленивые и криворукие халявщики!

— Ну, может ты просто недооцениваешь сложность изготовления всяких там диадем и наградных орденов, усыпанных бриллиантами? — Хмыкнула Доброслава. — Я больше чем уверена, творить настоящие шедевры — это не так-то просто…

— Для изготовления основы большинства украшений используется либо золото, либо серебро, которое имеет определенный стандарт чистоты, а потому более-менее однородно. А при производстве металла для отливки рабочей камеры алхимреакторов нужно балансировать не только составом магически активных металлов, в основном встречающихся в виде самородков, где два одинаковых ещё поди найди, но и учитывать особенности волшебства каждого конкретного камушка. — На взгляд чародея то, что творили французские мастера, было скорее искусством, чем наукой. Как попытка построить замок не из ровненьких прямоугольных кирпичей, а из созданных самой природой булыжников разного размера, формы и плотности, лишь благодаря терпению и навыкам строителей каким-то чудом подгоняемых друг к другу настолько плотно, что в щель меж ними и лезвие ножа не просунешь. — Причем это даже далеко не единственное тонкое место в процессе производства, пусть и одно из самых очевидных…

Визит в один из главных центров промышленного производства Франции планировался давно…И был с извинениями перенесен на неделю из-за форсмажорных обстоятельств, а проще говоря устроенной какими-то злоумышленниками диверсии. Правда, когда Олег все-таки смог своими глазами посмотреть на то, как делают алхимреакторы, то никаких следов недавних боев не увидел, если не считать несколько нервных лиц солдат, охранявших цех, где и трудились мастера-чародеи. Зато увидел он многое другое, что могло быть описано всего одним словом — балет! Перемещающиеся в строго выверенных ритмах по просторному помещению одаренные разных рангов не батрачили, не пахали, не вкалывали, а словно бы танцевали какую-то сложнейшую партию под слышимую только им мелодию, двигаясь с непостижимой слаженностью, точностью, опытом и мастерством. И притом делали это быстро, выдавая разные компоненты готового изделия и собирая их воедино едва ли не конвейерным методом. Причем практически каждый из этих французов делал что-то свое, и чтобы повторить это «что-то» мало было просто со стороны за процессом наблюдать, требовалось иметь набитую руку. Один следили за булькающим в тигле расплавленным металлом, периодически корректируя состав и температуру в соответствии с только ему понятными принципами, и за полчаса наблюдения использовал, по меньшей мере, десяток разнородных присадок, дабы получить партию сырья требуемого для конкретно этой модели алхимреакторов качества. Другой творил ритуалы вокруг только-только залитых в форму деталей, причем ритуалы те менялись в зависимости от использованных ранее катализаторов. Третий их оттуда вынимал, причем тоже с какими-то хитростями. Четвертый в соответствии с указами третьего шлифовал из кристаллов хитрые линзы, что разрушались в процессе использования, но давали возможность пятому нанести лучами точно моделированного света, проходящими через них, нужные руны на внутренности не успевшего остыть изделия, и если бы он промедлил, то почти готовый алхимреактор отправился бы прямо в металлолом. А ещё ведь был шестой, седьмой, двадцать пятый…

— Мне кажется, двадцать лет на воспитание собственных мастеров такого же качества — это ты ещё оптимистично настроен, дружище! — Примерно столь же кисло усмехнулся Стефан, которого друзья тоже прихватили с собой на производство одного из ключевых компонентов большинства кораблей и прочей техники. — Я бы поставил на тридцать, а то и пятьдесят. И то, если нам мешать не будут. Там же каждый из ремесленников выглядит так, словно он может отойти от станка и отправиться в ихней французской Академии Наук преподавать то ли контроль над разными типами магических энергий, то ли тонкую чувствительность к тем нюансам и флюидам, которые армейские дуболомы вроде нас не заметят, даже если их туда мордой потыкать, то ли трансмутацию с прочими алхимическими преобразованиями!

— Дык, и они могут, скорее всего. Покудова вы беседовали с мастерами, я там, значица, в одно из прилегающих строений сунулся…Ну, так, чисто посмотреть, не пускаютъ ли намъ пыль в глаза. — Добавил Святослав, которого даже самая параноидально настроенная охрана не решилась бы арестовать за отклонение от назначенного маршрута. А решилась бы, так не сумела, во всяком случае без массовых жертв и разрушений. — Оказалося, сиё не цех, а склад. Токмо склад тот был абы не чище, чем операционная госпиталя в, того-этого, Щебжешине, где меня после плена польского зашивали. Дык, там даже полки и стены пахли шампунем…Шампунем! А на них лежали лари, сундуки, да