Игры Ариев. Книга пятая - Андрей Снегов

Веславой делала меня частью императорской семьи, давала доступ во внутренний круг, открывала двери, которые раньше были закрыты наглухо. Каждый день, каждый час, каждая минута приближали меня к цели.

Но что я буду делать после?

Этот вопрос преследовал меня с того самого момента, когда я впервые сформулировал план мести. Я хотел уничтожить Псковского — человека, который убил мою семью. Хотел отомстить за всех тех, кто погиб в ту страшную ночь. Хотел справедливости — или того, что я понимал под справедливостью.

Но что потом? Я не знал ответа. Меньше всего меня прельщала церемониальная княжеская тиара, которую мне вручили после убийства сына Псковского. Золотой обруч, украшенный сапфирами и рубинами, лежал в моих пустых покоях в Псковском кремле — символ власти, которой я не хотел. Символ наследия, от которого я бы с радостью отказался. Но отказаться было нельзя. Машина запущена, колеса вертятся, и остановить их теперь — невозможно. Остается только ехать вперед, в неизвестность, надеясь, что дорога не обрывается пропастью.

Глава 17

Свадьба

Неделя пролетела быстро. Она прошла в суете приготовлений к моей свадьбе. Свадьбе, которая была для меня вынужденным выбором, позволяющим добиться поставленной перед собой цели. Мое будущее было уничтожено, но не свадьбой с нелюбимой женщиной, а князем Псковским, появившемся в усадьбе Рода Изборских с оружием в руках. Сейчас он был занят приемом многочисленных гостей, прибывших на торжество.

Каждое утро начиналось с визита портных, ювелиров и церемониймейстеров. Портные и ювелиры измеряли, примеряли, советовались, уточняли, переделывали и снова примеряли. Свадебный мундир перешивался трижды — сначала он показался слишком свободным в плечах, затем слишком тесным в груди, а один из золотых позументов лег криво, что было совершенно недопустимо для столь торжественного события.

Церемониймейстеры заставляли меня репетировать каждый шаг, каждый жест, каждый поклон. Где встать, когда войдет Император. Как склонить голову, принимая благословение. Сколько секунд должен длиться поцелуй после каждого крика «Горько!» — не меньше пяти, и не больше десяти, чтобы соблюсти приличия, но не утомить гостей. В какой момент подать руку невесте, в какой — отступить на полшага, давая ей пространство для шага вперед.

Это была хореография, выверенная веками традиций. Танец, в котором каждое движение имело значение, каждый жест нес символический смысл. И я учился этому танцу с усердием прилежного ученика, понимая, что любая ошибка будет замечена сотнями внимательных глаз и истолкована не в мою пользу.

Веслава появлялась в моих покоях каждый вечер — ненадолго, на час или два. Мы обсуждали предстоящую церемонию, распределение обязанностей и репетировали. Она была деловита и собрана, как всегда. Ни слова о чувствах, ни намека на нежность или романтику. Только расчет, стратегия и неуклонное движение к цели.

Наконец назначенный день настал. Большой зал Псковского кремля был забит до отказа. Здесь собрались члены всех Апостольных родов Империи, а также зависимые Рода Псковских и Новгородских княжеств. Людей было столько, что пришлось пренебречь древней традицией и накрыть для гостей фуршетные столы, расставленные по периметру огромного зала.

Зал поражал великолепием. Высокие сводчатые потолки, расписанные сценами из древних сказаний, уходили ввысь на добрый десяток саженей. Фрески изображали подвиги легендарных ариев — битвы с Тварями, основания городов и победы первых Апостольных князей. Золото и лазурь, алые и изумрудные краски сливались в величественную симфонию, от которой захватывало дух.

Колонны из белого мрамора были увиты гирляндами живых цветов. Розы, лилии, пионы — их аромат наполнял зал сладковатым, почти удушающим благоуханием. Между колоннами висели гобелены с гербами двенадцати Апостольных родов — золотое шитье на бархате всех цветов радуги.

Фуршетные столы ломились от яств. Горы фруктов были выложенных затейливыми пирамидами, а серебряные блюда с мясными и рыбными деликатесами и хрустальные вазы с икрой — расставлены в виде затейливых узоров.

Чести сидеть за пиршественным столом удостоились лишь мы с Веславой и апостольные князья Новгородский и Псковский с женами. Он был установлен на небольшом возвышении в дальнем конце зала — так, чтобы все гости могли видеть нас, а мы — всех гостей.

Я ожидал, что свадьба будет похожа на день рождения Императора и напоминать мне собственные похороны, но оказался неправ. В зале царило веселье, несмотря на отсутствие спиртного.

Это было неожиданно и странно. На дне рождения Императора атмосфера была напряженной, почти гнетущей. Здесь же, на моей свадьбе, настроение было совершенно иным. Люди смеялись, шутили и искренне радовались. Казалось, они действительно были рады или умело притворялись.

Может быть, дело было в символике момента. Свадьба — это надежда на будущее, обещание продолжения рода, знак того, что жизнь продолжается несмотря на все угрозы и опасности. В мире, где Твари могли уничтожить человечество в любой момент, каждый новый союз ариев был маленькой победой над хаосом и смертью.

Гора подарков возвышалась на специальном помосте в центре зала — внушительная, сверкающая драгоценными металлами и камнями. Там были золотые кубки и серебряные блюда, шкатулки с украшениями и мешочки с монетами, старинные книги и древние реликвии. Каждый подарок был тщательно описан и занесен в специальную книгу, которую вел главный церемониймейстер — чтобы потом можно было воздать каждому дарителю по заслугам.

Самый дорогой подарок сделал брат Императора, князь Олег Новгородский. Он вышел вперед, когда церемониймейстер объявил время для его подарка, и двое слуг внесли меч на бархатной подушке синего цвета. Он был украшен золотом и бриллиантами, и, должно быть, стоил целое состояние.

— Прими этот меч, Олег, — торжественно произнес князь Новгородский. — Пусть он станет символом твоей силы и верности. Пусть никогда не знает позора поражения и всегда приносит победу. Стой крепко на страже семьи и страны, защищай жену и детей, и да будет имя твое славным в веках!

— Благодарю, князь! — ответил я. — Клянусь, что этот меч никогда не будет опозорен!

Гости одобрительно зашумели, послышались аплодисменты. Олег Новгородский улыбнулся — широко, открыто, совсем не по-княжески и крепко обнял меня, похлопав по спине.

— Добро пожаловать в семью, парень, — шепнул он мне на ухо, и в его голосе прозвучала неожиданная теплота. — Береги мою племянницу. Она намного лучше, чем кажется на первый взгляд!

Я кивнул, не зная, что ответить. Этот человек — брат Императора, один из самых могущественных людей в Империи — говорил со мной как с равным. Как с родственником. Это было странно и непривычно.

Все князья желали нам с Веславой счастья, а нашим древним Родам и Империи —