Патруль 6 - Макс Гудвин

потому как солнце пекло и красиво одновременно, я смотрел на бескрайнюю зелень, на воду, на песок и думал о том, что только что президент США в шутку (или не в шутку) спросил меня, можно ли так же, как Эдгара, похищать глав других государств.

Карт медленно катился по дорожке к стартовой позиции для удара по следующей лунке, что была под номером 18. Трамп молчал, и это молчание было тяжелее любых его разговоров. Я чувствовал, как воздух между нами меняется, наливается чем-то… неправильным.

— Слава, — вдруг сказал он, останавливая карт. Голос его изменился. Исчезла та шоуменская раскатистость, с которой он вещал про гольф и Тайгера Вудса. — А знаешь что?

Я повернулся к нему. В глазах президента не осталось и следа недавнего веселья.

— Что, мистер президент? — спросил я.

— Финал твоего гран-при завтра, — продолжил он. — И один участник выйдет победителем…

— Всё верно, мистер президент, — ответил я, чувствуя, как внутри закручивается холодная пружина.

— Я передумал про помилование. Они же убийцы! Я хочу, чтобы финалистом стал конкретный человек, — Трамп смотрел мне прямо в глаза. Не моргая. — И я хочу, чтобы в финале его убил ты.

Я замер. Секунду мне казалось, что я ослышался.

— Простите?

— Ты слышал, — отрезал Трамп. — Я хочу, чтобы это сделал ты. Лично. В финале твоего турнира. Чтобы ты был с камерами, и чтобы все, кто следит за этим… не официально, без твоего лица, мы смонтируем это и подадим как совместную операцию ваших и наших. Шоу должно продолжаться, как пел Фредди Меркьюри. Я хочу, чтобы все увидели, что в нашей стране нет места убийцам.

«Эй, Дональд, притормози, я же тоже типа убийца, а ты мне свой номер только что давал! Или я с-сукин сын, но свой с-сукин сын?»

Я молчал, переваривая.

— Мистер президент, — сказал я медленно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не убийца. Точнее, не наёмный убийца. То, что я сделал с теми киллерами… это была самооборона и работа. Я уничтожал тех, кто охотился на меня. А это уже заказ. Это другое.

Трамп нахмурился.

— Ты вчера устроил бойню, в которой погибло больше двух десятков человек. Ты заставил людей убивать друг друга. И ты говоришь мне про самооборону, парень?

— Я говорю про рамки, мистер президент, — ответил я, давя внутри злость. — То, что я сделал, было самообороной. Они напали и я ответил. А это…

Трамп смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вздохнул.

— Ну, ты хороший парень. Мне правда нравится твой стиль и смелость. Но ты, кажется, не до конца понимаешь, где находишься и с кем говоришь. У меня на руках все карты и уже сегодня ты получишь распоряжение от своего командования, если не можешь это сделать для меня по-дружески.

— Спасибо за понимание, — произнёс я, памятуя о поговорке, что вассал моего вассала — не мой вассал.

— К чёрту понимание, и к чёрту работу!

Он резко нажал на педаль.

— Поехали есть гамбургеры, — сказал он уже дежурно, а голос его снова стал прежним — громким, раскатистым. — Ты должен попробовать мои гамбургеры, Слава. Они лучшие во Флориде. Тайгер Вудс, когда приезжает, всегда заказывает два. Представляешь? Два гамбургера! А ведь он спортсмен…

Я сидел рядом и смотрел плывущие мимо газоны, пальмы, песчаные ловушки, воду в озёрах. Король изволил изменить настроение, два раза за полчаса…

Как он этот вопрос вообще порешает? Позвонит его большому другу из России, Володе? Ведь он и сам может кого угодно убрать, ему просто хочется, чтобы я это сделал, мол, намусорил — уберись за собой? Или что?

А дальше были гамбургеры.

Трамп повёл меня в ресторан при гольф-клубе, расположенный на нижнем уровне клуб-хауса с панорамными окнами во всю стену на зелень лугов его королевства. Зал оказался просторным, с тёмной деревянной мебелью, тяжёлыми кожаными креслами и огромной люстрой под потолком, которая в дневное время добавляла обстановке налёт торжественности, будто ты не в бургерной, а на приёме у английской королевы.

— Заказывай что хочешь, — махнул рукой Трамп, усаживаясь за стол у окна так, чтобы видеть и поле, и зал одновременно. Охрана рассредоточилась по периметру, но держалась отдалённо.

Я пролистал меню и ткнул пальцем в позицию, которая так и называлась — «Trump Burger». И тут в меню были цены: Например мой выбор пал на тот что за тридцать один доллар. Но когда его принесли, я понял, за что такие деньги, потмоу как бургер содержал: две солидные котлеты из мраморной говядины, поджаренные ровно настолько, чтобы сохранить сок, расплавленный сыр, карамелизированный лук, бекон и фирменный соус. Булочка была мягкой и чуть сладковатой, с кунжутом.

Трамп ел с аппетитом человека, который не привык себе отказывать, и рассказывал про бизнес, про свою башню в Нью-Йорке и про то, какие все дураки вокруг, кроме него и, кажется, теперь меня. Я жевал, кивал и думал о том, что только что сказал НЕТ самому влиятельному человеку планеты.

— Знаешь, Слава, — сказал он, вытирая губы салфеткой, — ты первый, кто мне отказал за последние лет пять. И знаешь что? Мне это нравится. Значит, у тебя есть стержень.

Я промолчал. Стержень — это хорошо. Стержень — это то, что потом гнут в бараний рог, когда отдают приказ.

Потом были фото на память, крепкое рукопожатие (на этот раз без рестлерских фокусов) и чёрный Escalade, который вёз меня обратно в отель сквозь вечерний Майами.

А вечером в номере меня ждало то, чего я и так должен был ожидать. И я, вздохнув, опустился на мягкую постель, смотря в светлый экран ОЗЛ-спецсвязи… Бля…

Глава 21

Американские «джунгли»

Я смотрел на экран и чувствовал, как закипают мои мозги. Не от перегрева, как у Тиммейта под солнцем Майами, а от количества того дерьма, которое свалилось на одну сержантскую голову за последние сутки.

И пускай номер моего отеля был роскошным, но сейчас казался ловушкой. Панорамное окно во всю стену выходило на ночной Майами, а миллионы огней переливались внизу, но за каждым мог прятаться снайпер. Кондиционер гудел ровно и успокаивающе, но он явно не справлялся в моей внутренней тревогой и я всё равно чувствовал, как по спине ползёт холодный пот.

На пришедшем сообщении по ОЗЛ-спецсвязи горели две