Наставникъ 3 - Денис Старый

Толпа дрогнула, завыла, оглашая спящий Ярославль жуткими криками боли. Кто-то закружился на месте, хватаясь за простреленную грудь, кто-то мешком рухнул в сугроб, окрашивая девственно чистый снег черной в свете луны кровью.

В этот самый миг банда Медведя, двигавшаяся в хвосте колонны, слаженно и молча нацепила на левые рукава тулупов заранее приготовленные широкие повязки из белой ткани. Своеобразная, жестокая система распознавания «свой-чужой». Они не стали вступать в бой, а начали стремительно, по-волчьи уходить врассыпную к ближайшим кустам, растворяясь в спасительном мраке подлеска. Медведь уводил своих людей из мясорубки, оставляя старого дурака Секача расплачиваться за свою самоуверенность.

А выстрелы из штуцеров продолжали звучать, мерно и неотвратимо, с убийственной точностью. Ярославский криминал жестко и беспощадно вырезали. Выжигали каленым железом, как гниющую гангрену, не оставляя ни единой червоточины.

— А ну, робяты! С Богом! В штыки! В бой! — рявкнул из-за обледенелых стволов деревьев в лесу, метрах в двухстах от осажденного дома, дядька-наставник Петр. Голос старого казака перекрыл стоны раненых.

Его боевой товарищ Николай с другого фланга также скомандовал своим недорослям и казакам идти на вылазку. Причем в первую линию, в самый ад рукопашной схватки, согласно жесткому плану Дьячкова, предполагалось отправлять именно бывших беспризорников.

Хотя… какие они уже к черту недоросли? Это были молодые, крепкие, откормленные мужчины с холодным блеском в глазах. Многие из них после этой страшной ночи, после этого боевого крещения кровью, вполне могли бы с гордостью называться настоящими казачатами, а то и полноправными казаками — ведь некоторым из них уже перевалило за двадцать лет.

Оба старших казака, урядники, одновременно и тяготившиеся поначалу своим новым, непривычным родом занятий «пестунов», и всей душой полюбившие этих отчаянных сорванцов, остались стоять позади цепи. Они до дрожи в руках желали бы сами отправиться на настоящую войну рубить француза, но принимали всё происходящее здесь, в этой странной ярославской «школе», очень серьезно.

По их твердому, выстраданному в боях убеждению, пока эти недоросли не вкусят настоящей человеческой крови, пока не посмотрят в глаза врагу, идущему на них с ножом — как же они могут тогда быть использованы в настоящем бою? А в том, что Дьячков готовит этих бывших воришек именно к большой, страшной войне, у старых рубак уже не оставалось ни малейшего сомнения. Да они и сами за эти месяцы почерпнули у Сергея Федоровича немало хитростей, а ножичком научились «пластать» так лихо, как суждено владеть далеко не каждому пластуну из кубанских казаков.

Выстрелы стихли, сменившись лязгом стали. Недоросли сперва бесшумными тенями выскользнули из укрытий, а затем с диким, гортанным криком обрушились на опешивших, дезориентированных вспышками бандитов Секача.

В адреналиновом угаре многие мальчишки тут же забыли всю ту сложную науку правильного ножевого боя, которую им терпеливо преподавали долгими месяцами. Они рубили наотмашь, били с оттяжкой, тяжело дыша, не всегда правильно ставя блок, но беря звериным напором.

Бандиты же абсолютно не ожидали такого яростного отпора. Они шли жечь беззащитных щенков, а напоролись на стаю молодых, обученных волков. Сопротивление они еще пытались оказать — в толпе прозвучало несколько беспорядочных пистолетных выстрелов. Судя по вскрикам, кого-то из недорослей всё же зацепило или убило. Но очень скоро всё было кончено. Хрипы затихли. Перед крыльцом купеческого дома, на истоптанном снегу, расплывалась огромная, дымящаяся на морозе лужа крови, в которой вповалку лежали десятки изувеченных тел.

— Убрать этот мусор, — тяжело дыша и вытирая окровавленную шашку о полу тулупа убитого урки, скомандовал Николай, назначенный главным наставником на время отсутствия Дьячкова. — Всех, до единого, скинуть под лед в прорубь на Которосли. Концы в воду. Раненых обиходить. Марфе отдать их на излечение.

Молодых ребят трясло крупной дрожью. Отходняк после первого в жизни смертного боя бил по нервам. Некоторые, побросав ножи в снег, сгибались пополам, с мучительными спазмами извергая из себя остатки скудного ужина. Но старые казаки лишь снисходительно разглаживали свои седые усы и усмехались.

— А помнишь, Петро, своего-то первого турка под Очаковом? — негромко, чтобы разрядить обстановку, пробасил Николай. — Ты ж тогда, сердечный, изрыгал харчи аж на пять шагов вперед себя!

— Брешешь, Коля! Не было такого! — хрипло рассмеялся Петр, поддержав эту мрачную, черную шутку ветеранов. — Пяти шагов никак не было! Я ж тогда аккурат на твои сапоги всё изверг!

Об этой ночной операции им стало известно еще загодя. И не только один умный бандит Медведь, решивший сыграть в свою игру, тайком предупредил казаков о том, что готовится масштабная акция. О том, что Секач собирается подпереть двери и прямо спящими заживо сжечь весь дом вместе с казаками и недорослями, чтобы те больше не путались под ногами на рынке и не мешали «правильным людям» получать свои барыши.

Казаки, конечно, в случае нападения и сами бы справились, порубив поджигателей в капусту. Да только на этот конкретный случай был разработан отдельный, жестокий и циничный план самим Дьячковым еще до его отъезда в Петербург. И вот сейчас этот план блестяще воплотили в жизнь руками самих же мальчишек, повязав их кровью.

— Слушай мою команду, сынки! — Николай повысил голос, сурово оглядывая бледные лица своих подопечных. — Никто. Ничего. Знать. Не должен. Ясно⁈ А то, что здесь ночью выстрелы звучали… так мы, господа хорошие, в ночи внезапную воинскую тренировку учинили! Пальбу холостыми отрабатывали. Уяснили⁈

Да, весьма возможно, что завтра поутру у полиции будут вопросы. Запах пороха так быстро не выветрится, да и кровь на снегу полностью не засыплешь. Да и сами местные околоточные и городовые по уши замазаны со многими из тех урок, кто сейчас стекленеющими глазами смотрит в ночное небо.

Ну, пусть. Пусть в таком случае эти же продажные городовые попробуют объяснить своему начальству, почему это ярославские бандиты настолько обнаглели, что толпой нападают на государевых людей — казаков! А уж с казаками, тем более после такой резни, ни один полицейский чин в здравом уме связываться не рискнет. Себе дороже выйдет.

Увидев масштаб побоища и поняв, чьих рук это дело, околоточные предпочтут пойти по самому безопасному и выгодному для себя пути. Скорее всего, полицейские чины даже припишут себе эту блестящую операцию. Доложат в столицу, что, мол, в результате героической ночной засады они изловили и уничтожили подчистую, без единой потери со своей стороны, весь костяк ярославского криминального мира. И ордена получат, и с казаками связываться не придется. Идеальный исход для