Легенда о Юньси. Книга 2 - Мо Цзе

Хань Юньси не терпелось раскрыть правду, но, чтобы не спугнуть врага, придется еще немного подождать. Всего три дня! Совсем скоро все тайное станет явным…

Пока Хань Цунъаня вели по темным коридорам, все собравшиеся ждали наверху. Изначальное оживление сменилось усталостью, в комнате воцарилась тишина.

Внезапно принцесса обратилась к слугам:

– Кто-нибудь, принесите стул для молодого господина.

Все члены семьи Хань тут же обернулись. Слуги переводили взгляд с наложницы И на начальника Оуяна, не решаясь выполнить поручение Хань Юньси. В конце концов, мать великого князя не распоряжалась о подобном, разве принцесса могла пойти против ее воли? Оуяна прошиб холодный пот.

– Здесь такие высокомерные люди? Неужели мне нельзя попросить даже о подобной малости? – с досадой спросила Хань Юньси.

Начальник взглянул на наложницу и, видя, что та сохраняет абсолютное спокойствие, в отчаянии набросился на слугу:

– Ты что, глухой? Совсем не слышишь принцессу?

И тайком вздохнул. Сложно исполнять прихоти тех, кто находится близко к власти! Испуганный слуга тут же принес стул и поспешно пододвинул его к Юньи. Сяо И-эр вырвался из рук матери, шагнул вперед и, следуя этикету, поклонился:

– Спасибо, наложница И! Спасибо, принцесса!

Императорская наложница И лениво окинула его взглядом и, поднеся к губам чашку чая, вернулась к рассматриванию документов, лежащих на столе перед ней.

– Не нужно лишних церемоний, просто присядь, – голос Хань Юньси немного смягчился.

На этот раз мальчик не спасовал и гордо сел на предоставленный стул. Он был единственным из семьи Хань, кто удостоился чести сидеть вместе с высокопоставленными лицами.

В мире, в котором иерархии отводили главенствующую роль, этот жест стал просто пощечиной для старшего сына Хань Цунъаня. Хань Юйци прошипел:

– Матушка, что тем самым хочет сказать Хань Юньси? Это уже слишком! Разве ты не говорила, что наложница И на нашей стороне?

Госпожа Сюй, рассердившись, несколько раз подмигнула Мужун Ваньжу, но та лишь холодно посмотрела в ответ. Она не могла открыто выразить свое недовольство, иначе их связь стала бы очевидной для всех остальных.

– Матушка, как вы можете позволить ребенку сидеть, пока старшие стоят? Получается, тогда им всем нужно позволить сесть? – словно невзначай спросила Мужун Ваньжу.

Наложница И неторопливо подняла голову и, обведя взглядом присутствующих, не произнесла ни слова. Казалось, она пришла сюда, чтобы добиться справедливости. Но, по правде говоря, ей хотелось поквитаться с Хань Юньси. Ее абсолютно не занимали дела семьи невестки. С тех самых пор, как все ее члены собрались в управлении наказаний, она ни разу не посмотрела им в глаза.

Глава 36

Истинное положение дел

Госпожа Сюй устроила весь этот шум, надеясь на поддержку Мужун Ваньжу. Хотя ее репутация была спасена, женщина никак не ожидала, что императорская наложница И не проявит к ней должного сочувствия. Наблюдая за тем, как мать великого князя отстраненно листает какие-то документы, госпожа Сюй вопросительно посмотрела на Мужун Ваньжу. С каждым мгновением атмосфера в зале для посещений накалялась. Где это видано, чтобы младший сын сидел, а она, законная супруга, стояла! Сколько еще ей придется терпеть такое неуважительное отношение к себе!

Мужун Ваньжу раздраженно зыркнула на внезапную «союзницу». И эта сцена не укрылась от внимания Хань Юньси. Принцесса все больше убеждалась в том, что это было снова подстроено приемной дочерью наложницы И. Видимо, она относилась к тем людям, кто не учится на собственных ошибках и не заплачет, пока не увидит гроб! Сегодня принцесса в очередной раз преподнесет ей урок…

Внезапно стражник доложил:

– Заключенный Хань Цунъань здесь!

Услышав это, все моментально повернули головы в сторону дверей.

– Введите его! – проговорила наложница И.

Хань Цунъань не знал, что произошло у стен дворца. От охранников он услышал, что его ведут в зал для посещений, что могло значить только одно – какая-то знатная особа хотела увидеть его. Сначала он подумал о Хань Юньси – вряд ли в столице еще остались люди, которые не чурались знакомства с ним. С другой стороны, принцесса, не склонная пользоваться своим влиянием, всегда спускалась в темницу… Тогда кто же это мог быть?

Хань Цунъань переступил высокий порог и увидел знакомые лица наложниц и детей. Ошарашенный, он так и застыл у дверей. Что происходит? Глазами он нашел в толпе сына, и Юньи, внезапно расплакавшись, вскочил со стула и бросился к нему:

– Папочка!

«Папочка» прозвучало так искренне и трогательно! Детский голосок, лишенный всякой фальши и притворства, был полон тоски и отчаяния. Казалось, он мог бы тронуть даже самых бессердечных людей… Сяо И-эр бросился в объятия отца и отчаянно закричал:

– Папочка, когда же ты вернешься домой! У-у-у… Я скучаю по тебе, когда же ты вернешься?

Каким бы смышленым ни был Юньи, он по-прежнему оставался всего лишь ребенком. От многих людей мальчик слышал, что его отца приговорили к пожизненному заключению и тот никогда не сможет вернуться домой, но детское сердце отвергало чудовищную правду. Юньи все равно надеялся, что однажды отец войдет в его комнату и продолжит учить его распознавать лекарства, лечить болезни и спасать жизни.

Хань Цунъань, с растрепанными волосами, одетый в рваную тюремную одежду, смотрел на своего маленького сына, и на его глубоко запавших глазах проступили слезы. Мужчина в растерянности открыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.

Глядя на эту душераздирающую сцену, Хань Юньси впервые почувствовала вину перед ним. Нет, если точнее – перед Сяо И-эром. И девушка твердо решила защищать его. Во что бы то ни стало она обеспечит ему безопасность и благополучие.

Внезапно тишину разрушил голос Юйци:

– Отец! – Он бросился к Хань Цунъаню, а затем за ним последовала и Жосюэ.

Императорская наложница И была тронута нежными и искренними чувствами Сяо И-эра, но увидев, с каким лицемерием к бывшему императорскому лекарю бросились его старшие отпрыски, потеряла всякое терпение:

– Сегодня я здесь, чтобы добиться справедливости, а не наблюдать за воссоединением вашей семьи!

Слова наложницы И напугали Юйци и Жосюэ, и те, так и не дойдя до Хань Цунъаня, остановились. Однако Сяо И-эр продолжал крепко обнимать отца, опасаясь, что его снова уведут.

– Седьмая наложница, почему бы тебе не забрать сына? Как вы можете так вести себя перед наложницей И? – отругала ее госпожа Сюй.

Она больше не видела смысла лебезить перед супругом. В конце концов, тот был обречен всю оставшуюся жизнь