Вастум - Анна Сергеевна Мезенцева

– Тебе нравятся розы? Мне сказали, красные розы – мои цветы. Ты тоже так считаешь?

Глеб дёрнул уголком рта, позволяя горячей руке расправляться с пуговицами, постепенно спускаясь к ремню.

– Скоро я стану свободной и наконец-то сама смогу выбирать. К чёрту циничных стариков и лощёных подонков. Я выберу такого, как ты. Большого, сильного, безрассудного… Крутого парня, который не думает о завтрашнем дне. В боевых шрамах. – Палец на миг оторвался от путешествия по рубашке и погладил ссадину на щеке.

Глеб мельком подумал, что за текущую ночь его дважды обозвали безрассудным. «Пора что-то делать с имиджем. Может, набрать десяток кило и записаться в гольф-клуб?»

А Канья внезапно отстранилась, подошла к столу и взяла с блюда конфету. Положила в рот, потянулась за следующей. Глеб предпринял третью попытку вывести госпожу Фархатову на откровения, но та прервала монолог, прижав подтаявший шоколад к его губам. Слегка надавила, побуждая принять угощение. Рот наполнился липкой клубничной помадкой, чей приторный вкус показался ему знакомым. Но сосредоточиться на воспоминании не получилось: стоило проглотить конфету, как в голове поплыл пульсирующий звон, словно у него внезапно подскочила температура. Угасла боль, по мышцам разлилась приятная лёгкость. Возникло ощущение, что ещё чуть-чуть и он пушинкой воспарит к потолку.

Канья пальцы не убрала, и Глеб не удержался, провёл по ним языком. И сразу почувствовал нарастающее возбуждение. Голос Каньи, её запах, плавность движений – всё находило неуместный отклик в его теле. От каждого прикосновения внутри что-то ширилось и разрасталось, захлёстывая протестующий разум волнами мучительно-сладкой эйфории.

Канья встала на цыпочки, скользнула губами по подбородку.

– Колючий. Мне нравится. – Мягкие губы снова притронулись к коже, ближе к скуле. – Не надо сейчас о деле, я прошу… О деле мы поговорим потом.

Ладонь женщины добралась до пряжки на ремне и бесстыдно расстегнула ширинку. Пёстельбергер сжал обнажённые плечи, притянул Канью к себе и поцеловал. Рекламный фантом за окном обернул их сдвоенный силуэт лазурной пеленой. Глеб стоял в доме Олега Фархатова и обнимал его жену, виновную в смерти дочери. Это было безумие, бред, и Глеб нырнул в него с головой.

Подхватил Канью, усадил на стол, задрав узкое платье до самой талии. Случайно упёрся рукой в шипастый стебель, смахнул цветок, не заметив боли. Ощутил ладонями жар, идущий от бёдер. Кожа женщины была гладкой и нежной, её хотелось гладить, сжимать, облизывать и расцарапывать до крови.

Детектив приник поцелуем к жадному, влажному рту, спустился ниже. Какой же одуряющий у неё был запах… Прошёлся языком по длинной шее, облизал ключицу, обхватил губами твёрдый набухший сосок. Канья издала долгий стон.

Последние предохранители отключились. Он двигался всё быстрей и быстрей, понукаемый хриплыми криками, ощущая, как острые ногти Каньи впиваются в спину через рубашку. С каждым рывком сладость внизу живота нарастала, поднималась выше, пока не вспыхнула искрящимся фейерверком.

Глава 11

Август 2031 г. Ближний Восток

– Товарищ прапорщик, здесь оставаться опасно, здание может обрушиться в любой момент.

Командир группы Глеб Пёстельбергер продолжил путь по тому, во что превратился вестибюль. Развалины занесло песком и бетонной трухой. Пол, стены, разбитая мебель – всё окрасилось в цвет охры, словно в забрало вставили светофильтр. Из-под обломков перекрытия высовывался край каталки с погнутым колесом. Над ней склонилась стойка от капельницы, чуть дальше торчала доска, оторванная от дверного косяка. Камни перемешались со штукатуркой и тряпьём. Сквозь пробоину в потолке шпарило солнце, подсвечивая частицы пыли, заметаемые ветром с края дыры. Глеб потёр щёку, с неудовольствием отметив, как быстро отросла щетина.

– Что думаешь?

Сержант Сурен Балумян, приставленный к отряду в качестве технического консультанта, перевёл взгляд на разлом. Кусок перекрытия угрожающе навис над головой, удерживаясь на покорёженном скелете арматуры.

– Наши снаряды.

– Знаю, что наши. – Глеб сплюнул на пол, пытаясь избавиться от скрипящего на зубах песка. – Это же больница! Ты говорил, такое невозможно.

– Система автоматического наведения атакует только военные объекты, отвечающие строгому набору характеристик. Либо кто-то проник в настройки и изменил критерии, либо террористы сделали так, что здание стало подпадать под этот список.

– И что вероятнее?

– Второе. Распознавание объекта производится на основе визуальных данных. Макеты орудий и военной техники можно сделать из чего угодно. Террористы обманули нейросеть, окружив здание декорациями. Или пожертвовали каким-нибудь старьём, специально его сюда подогнав. Надо разбираться, искать доказательства.

– Зачем им это понадобилось?

– А ты представь, какие будут новости…

Услышав жужжание, оба задрали головы. Над дырой в потолке завис дрон Би-би-си, плохо различимый на фоне слепящего солнца. Глеб поморщился, Сурен вздохнул.

– Хоть трупов нет. Пожалели своих, вывели до обстрела.

– Пошли, пока и правда всё не обвалилось к хренам.

Покинув какую-никакую тень, Глеб ощутил, как жара мгновенно окутала тело, словно его замотали в набитое тлеющим синтепоном одеяло. Сухой воздух оцарапал горло. Вроде обещали дождь – короткое облегчение, а за ним три дня натуральной бани. Глеб повыше натянул арафатку, прячась от поднятого хамсином песка.

– Возвращаемся! – скомандовал он.

Группа распределилась по двум бэтээрам. Первая машина, сдав назад, развернулась и выползла на грунтовку. За ней последовала вторая, с усевшимися на броню Глебом и Суреном, свесившим ноги в открытый люк. Нагретый на солнце металл поджаривал задницу сквозь камуфляж. Двухметровый военный кибер по кличке Талос занял место в хвосте колонны. Сквозь гудение двигателя доносилось ритмичное буханье, с каким гигант переставлял бронированные ноги. Квадратная башка не шевелилась, что не мешало киберу непрерывно сканировать пейзаж в поисках противника. Глебу стало интересно: видит ли Талос то же, что и он? Огромные валуны на рыжей земле, дом с обвалившейся крышей, силуэты гор, размытые сизой дымкой? Или всё сводилось к трёхмерной схеме, наложенной на координатную сетку? А то и вовсе набору ноликов и единиц?

– Ты уверен, что они обманули систему, а не хакнули её? – БТР двигался плавно, ветер утих. Глебу почти не приходилось повышать голос.

– Вполне. Вмешательство такого уровня не скрыть. Одна ошибочная цель, и всё вылезет наружу.

Глеб открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но передумал. Сурен всё равно догадался, судя по лукавому прищуру выразительных, чуть навыкате глаз.

– И чипы тоже не хакнуть. Точно. С гарантией.

Глеб усмехнулся. Про чипы он спрашивал не в первый и даже не в третий раз. Крошечная микросхема являлась дополнительной преградой, защищавшей его самого и весь отряд от Талоса. Без метки не внесённый в базу вооружённый человек автоматически считался врагом. Говорят, на ранних этапах киберы пользовались только распознаванием лиц, но с