Девочка с веслом, или личный друг домового - Владимир Сербский

Ястреб времени зря не терял. То есть ворон ловить не стал — он повернул голову и снова пискнул тонким звуком. Зеленые глаза моргнули ярче стоп-сигнала лимузина. Меня уже не удивило, что разбойник в спецовке испарился вместе с обрезом. Вместо него осталось облачко пороховых газов и кучка пепла, поверх которой спланировала спецовка. Плавно так, будто листик опавший.

Осенний листопад ребенка взволновал мало, Настя бросилась к волку:

— Жорик, тебе больно?

— Очень, — простонал он. — Будто оглоблей саданули!

Зверь чуманел, сидя на полу. Раскрыв зубастую пасть, не хуже крокодильей, он тряс тяжелой лобастой головой. Девочку зубы не пугали, она шарила по груди волка:

— А пули⁈

— Ну какие это пули? — тяжело вздохнул Пес. — Так, крупная дробь. Мелочь.

Настя опустила взгляд. Пол был усеян кусками свинца. Ничего себе мелочь!

— Именно так выглядит свинцовая картечь, — подтвердил я очевидное.

Хм… Однако крепкая шерсть у боевых духов, натуральная броня.

Зайдя с другой стороны, Катя также двигалась по телу волка на ощупь:

— Ничего не вижу… Где кровь, Жорик?

На женских руках крови не наблюдалось. Зато поток жалости потек с двух сторон так интенсивно, что ястреб завистливо крякнул и встрепенулся. А страшного зверя, нежащегося в лучах доброты, волновал иной вопрос, и переключаться в видимый режим Пес не соизволил. Страдальческим тоном он заявил:

— Не от того я скоро помру, люди добрые…

— А от чего? — воскликнули они одновременно.

— От язвы желудка!

— Да? — озадачилась Катя. — А по виду так и не скажешь.

Здесь я согласен, язва коварная болезнь. Такую хворь попробуй угляди, руками не нащупать.

А Пес уточнил свою мысль:

— Покуда только изжога мучает. Пока не поздно, хозяйка, надо срочно червячка заморить. Развязывай мешок, не томи!

Содержимое одного мешка Катя вывалила на пол, и пока серенький волчок насыщался гусятиной, я попросил Настю выглянуть в окно. Присмотрелся внимательно: толпа двигалась хаотично, но спокойно, без паники. А репродуктор со столба добавлял джаза в шум и гам. Годная картинка — вроде как выстрел не привлек людского внимания к сапожной будке. Что ж, будем и мы собираться.

— Деньги со стола прибери, — ровным тоном предложил я девочке. — И больше ничего не трогай! Кате скажи, что пора валить. Спокойно и тихо выходим, понятно? Сначала Пес, потом мы.

Тем временем Жорик доел третьего гуся. Точнее сказать, доглодал зубатой мярорубкой.

— Больше не лезет, — он мрачно вздохнул. — Хозяйка, индейку заберем с собой? Вечером добью. А может, похлебку сварим?

— Конечно! — воскликнула Катя, энергично массируя волчий загривок. — Да я тебе, Песик, чего хочешь! Хоть каждый день индейку варить стану! А могу в духовке запечь. Как скажешь!

— Так, работаем, — прервал я обмен любезностями. — Выходим. Пес в авангарде, Белый прикрывает тыл. И ушки на макушке, всем понятно?

Глава 41

Глава сорок первая, в которой выясняется: мир никогда не будет прежним

С рынка вышли без проблем. Девушку с ребенком никто не преследовал и за руку не хватал. Наряд стражей порядка, попавшийся навстречу, злокозненных намерений не проявил. Обычный водоворот базарной суеты окружала Катю с Настей. Репродуктор продолжал наяривать джаз, то есть явно не собирался заполнять округу криками «караул». Музыка занималась своим делом — пыталась побороть шум и гам. Но удавалось это плохо.

Невидимый толпе волк рассекал собрание ледоколом, и отдельные представители спешащего народа разлетались по сторонам хрупкими льдинками. Срочная эвакуация дело такое, не до церемоний. Волк пер, будто бывалый омоновец на незаконном митинге оппозиции. Но, в отличие от митингующих, клиенты местного рынка неожиданным столкновениям не возмущались, списывая ушибы на базарную толкотню.

С мешком на плече Катя поспешала в кильватере, а другой рукой тащила за собой Настю. Та вертела головой, хватая новые впечатления. Как же, людское столпотворение в действии! Такое для любого ребенка диковинка, для этого — особенно. Это не мешало мне, а наоборот, помогало отслеживать обстановку. Вроде бы все спокойно…

Незримый ястреб Белый, сидя на плече девушки задом наперед, прикрывал отход отряда. Причем головой вертел активно, во все стороны.

— Что-нибудь заметил, Василий Иванович? — не удержался я от глупого вопроса.

— Опасности не наблюдаю, — спокойным тоном проклекотал ястреб. — Обыденная толпа, никто вдогонку не несется. И впереди кордонов нет.

— А хулиганов нет, нет, нет. А хулиганов нет, — задумчиво процитировал я фразу из песенки в тему.

— А хулиганов нет, — подтвердила Настя.

Ясное дело, накрылись ушлепки кожаными передниками. Ибо нечего! Хм… Отсутствие препятствий — это замечательно. Хотя еврейская народная мудрость утверждает: «в любой непонятной ситуации надо идти спать». И мы этим займемся. Но позже.

Утренний рынок спешил, смеялся и шумел, разве что не пел и не плясал. В курятнике возле кормушки такая же толкотня. И все в толпе такие наряженные и веселые, будто народные гуляния у них. Ничего не поделаешь, в больших деревнях нет театра. Именно за этим к торгу и ходят, на людей посмотреть и себя показать. А нам не до того. У нас, между прочим, вооруженное разбойное нападение, глупое и ничем не мотивированное.

— Разбойники вроде сусликов, — пробормотал я. — Ты их не видишь, а они есть.

— Разберемся, — пообещал ястреб. — Не боись, боярин.

Ага, разберется он. Затевать полтавскую битву против этой братии бессмысленно. Дон Кихот против ветряных мельниц тоже воевал…

Едва отдалившись от рыночных ворот, Катя применила военную хитрость — притормозила у кулинарного киоска «Пирожковая», с целью затеряться в очереди. Заодно платье отряхнула, перевела дух и немного осмотрелась. В таких случаях старшина роты дает команду «перекурить, оправиться». Но вместо перекура наша воспитательница решила пирожков прикупить. А почему нет, раз такая оказия приключилась?

— На рынке нас не было, — сообщил я девочке директиву, предвидя скорое разбирательство. — Понятно, Настя?

— А как же индюк? — резонно возразила она, пихнув мешок под ногами. — Где мы его взяли?

— А вот здесь и купили, — придумал я с ходу. — Прямо в очереди сторговали. У бабушки по соседству, что рядом стояла. Так Кате и передай.

Девочка передала, и наша воспитательница прищурилась, искоса разглядывая мелкого оратора. Если Катя и была взволнована, то совсем немного. И паники в глазах не наблюдалось.

— Хм… Шустрая какая, — хмыкнула девушка удивленно. — Только что об этом сама подумала. Короче, будут спрашивать — так и говори.

Приземистая точка общепита выглядела невзрачной. Чего нельзя сказать о ее продукции, пока невидимой, но напористо манящей своими запахами. Народ сюда слетался, как мухи на мед, за нами мигом выстроился приличный хвост фанатов фасфуда. Нет, гамбургерами пока не пахло, здесь еще не научились