Девочка с веслом, или личный друг домового - Владимир Сербский

делать фарш из сои и глутамата натрия. Местные кулинары работали по старинке: к мясу добавляли рубленую зелень. И слава богу, стресс лучше всего устранять доброй закуской, сытной и питательной. А два-три чебурека не только возвращают человеку душевное равновесие, но и окрашивают эмоции в цвета эйфории. Так думала Настя, вгрызаясь в сочный пирожок, и спорить с ней желания не возникло.

Пока добрались до автомобиля, все быстро кончилось — и дразнящие запахи, и чебуреки, и беляши. И вместе с ними растворился стресс. Зеленый газик дожидался нас в условленном месте, водитель-солдатик крепко спал прямо за рулем. Очень насыщенная жизнь у этого парня, просто огонь. Интересно, что он делает ночью? Неужто тоже спит? Если так, то на гражданке ему и рассказать будет нечего. Каждый день одно и то же: проснулся, выехал, поспал, приехал, лег спать. Все. Придется ему выдумывать собственные байки. Или обращаться к жизненному циклу баянов, что начинаются со строк: «дорогие подруги, извините за корявый почерк, пишу вам из горящего танка».

Мои размышления прервала Настя. Поерзав по скамейке у борта, она проявила инициативу, то есть поступила своевольно:

— Послушай, Катя…

— Да?

— А ведь у вокзала есть букинистическая лавка…

— И что? — платочком Катя вытирала щеки и пальцы ребенка.

— А в книжной лавке хозяин нашего домового когда-то от царских монет избавлялся, — пояснила Настя. — Менял там золото на книги. Я даже имя букиниста помню, его зовут Яков Моисеевич.

Вот болтушка! Едва я не взорвался от негодования. Совсем страх потеряла… И это вместо того, чтобы быстренько валить домой! Прямо зла не хватает. Мне захотелось шикнуть на девочку, но метаться поздно — зерна сомнения легли на благодатную почву. Воспитательница Катя задумалась, сморщив лобик. Даже макушку почесала. Но вскоре здравый смысл все-таки возобладал.

— Ладно, потом обсудим, — буркнула она. — Поехали, Петя.

Слава тебе, господи! Нам только испепеленных книг не хватало. И вообще, «потом» — отличное слово. У вежливых мексиканцев выражение «да, потом» может означать «фиг вам», или «никогда».

Глава 42

Глава сорок вторая, в которой не стоит прогибаться под изменчивый мир. По крайней мере, эту истину продвигал один известный водолаз

Дорога убаюкивала. И с началом движения Настя мгновенно задремала, привалившись к Кате. А я снова погрузился в тяжкие раздумья. В таких случаях обычно говорят: голова идет кругом. Может быть. Только паника — это не про меня. Ага, не на того нарвались! Времени на анализ ситуации у меня было немного, но вполне достаточно. Что я и сделал, отрешившись от происходящего. Опыт не пропьешь, военному юристу частенько доводилось применять прием полной концентрации внимания. Вот и сейчас пришлось тряхнуть стариной. Собраться, восстанавливая душевное равновесие.

Обидная выходит штука, когда на ровном месте вырастает проблема. Эту проблему пришлось разглядывать со всех сторон, прокручивая детали происшествия, а потом прогнозировать печальные варианты будущих событий. И если быть точным, то стрелка осциллографа колебалась строго по Латыниной: прыгая между классическими вопросами «кто виноват» и «что делать». Мрачные предчувствия терзали меня. А потом как-то незаметно я задремал.

В городе Мирном зеленому газику пришлось сделать вынужденную остановку у гастронома — Настя попросила кусочек хлеба с колбаской, да и боевые духи внезапно проголодались.

— Что-то кишки подвело, — подпел девочке Пес. — Надо еще одного червячка заморить, хотя бы кусочком сыра.

— В брюхе волки воют? — ехидно заметил я.

— Неплохо было бы яичко, — тоном скромницы добавил Василий Иванович.

Ястреб принял свой обычный облик, глаза вернули желтизну. Волк тоже обратился в тощую овчарку. Интересное дело: который день глотает похлебку за троих, да все без толку. Совсем недавно трех гусей умял… Видимо, не в коня корм. И несколько пирожков для такого проглота — пустой звук. Это как горсть семечек в бездонную бочку бросить.

— На хавчик пробило? — снова хмыкнул я. — Адреналин гуляет по крови?

— У меня там дробь везде гуляет, — Пес грустно понурился. — Поэтому очень кушать хочется.

— А индюшка в мешке? — подначил я.

— Не, индюшку пока не буду, — ответил он безо всякой задней мысли. — Хозяйка обещала Нине Ивановне похлебку. Или запечь? С яблоками… В общем, пусть лежит.

Катя поднялась без разговоров. С собой в гастрономический поход она прихватила солдатика-шофера — таскать сумки. А это значит, что скоро они не вернутся. Что ж, самое время поговорить с отрядом.

Но меня опередили, и первой в разговор вступила Настя:

— Чего нахохлился, Василий Иванович? Устал?

— Да вот думаю.

— О чем это?

— О разном. О тебе. О себе. А вообще — о войне и мире.

— Прямо Лев Толстой, — предположил я. — И что надумал?

Ястреб вздохнул:

— Не хотелось мне воевать, да видимо, придется.

— Похоже на то, — пришлось отозваться мне. — Помнится, поэт заметил: «Я не люблю, когда стреляют в спину. Я также против выстрелов упор». Самое печальное, что в истории с монетами Катя засветилась по полной программе.

— Не дадут нам жизни эти деятели, — поддакнул Пес. — Будешь объявлять войну разбойникам, боярин?

— Типа того, — буркнул я.

В прошлой жизни мне приходилось убивать. Не на рабочем месте, где я справлял долг службы, а в ходе полевого допроса. Еще в порядке самообороны. Бывали разные случаи… И вот сейчас злоба на каких-то козлов, что посмели угрожать моим женщинам, душила змеей-удавом. Аж руки чесались, так хотелось пройтись частым гребнем по бандитскому гадюшнику. Каждого приласкать до хруста шейных позвонков…

Гнев бессмысленное чувство, но привязчивое.

— Костя, не злись, — посоветовала Настя. — Успокойся.

Хороший совет. Хотя собеседники, которые советуют мне успокоиться, сразу вызывают глухое раздражение. Впрочем, к Насте это не относится.

— Я знаю, ты чего-нибудь придумаешь, — добавила она уверенным тоном.

Ага! Тут думай не думай, а что-то надо решать. И делать. Но где они, эти руки? Руки не то чтобы коротки, их просто нет! Как в той загадке: «без рук, без ног, всем голова». Головы с острыми зубами тоже нет, а без ответки такое оставлять нельзя… Куда не кинь, всюду клин.

Впрочем, хватит метаний. Вслух сказал несколько иное, потому что других вариантов не нашлось:

— Значит так, братец волк и братец ястреб. Объявляю осадное положение. И назначаю себя руководителем операции!

— А так можно? — поразился Пес. — Ты же ангел, боярин…

— И что?

— Думал, Нину Ивановну назначишь. Она цельный капитан, и у нее есть пистолет.

— Она обо мне пока не знает. Впрочем, для капитана Захаровой тоже работа найдется, — пообещал я. — А пока у нее ноги не выросли, слушай мою команду! Всем усилить бдительность! Мы схлестнулись не с обычными разбойниками-подорожниками. Это городская банда. Такие любят