Казачонок 1861. Том 8 - Сергей Насоновский

Даже рычание оборвалось. Показалось, твари и дышать перестали. Но свет коптящей керосинки за нашими спинами нет-нет да и выхватывал из темноты то мокрый нос, то оскаленную пасть.

— Товсь, — едва слышно сказал Туров.

Серые тени сорвались с места будто по одной команде.

Первый рванул на меня, стелясь почти у самой земли и целя в ногу. Левее я заметил зверюгу, прыгнувшую на Леньку. Третий, четвертый… Казалось, они решили ударить сразу всей стаей.

Правая шашка пошла вниз, навстречу пасти. В желтом свете лампы на миг блеснули клыки. Клинок с мокрым хрустом вонзился в шею, перерубая позвоночник.

Тварь по инерции все равно зацепила меня, слава Богу, не зубами. Туша ударила в бедро и чуть не сбила с ног. Я шагнул в сторону и второй шашкой закончил работу.

Слева Ленька выругался сквозь зубы. Его волк успел увернуться от первого удара и кинулся в ноги. Дежнев отскочил в сторону, на миг открыв проход к лошадям.

И вот тут Даня, стоявший следующим за братом, неожиданно провалился вперед, бросаясь на помощь. Шашка с клеймом медведя взметнулась в воздухе и ударом страшной силы впечатала волка в землю. Попал он не в шею, а почитай в лоб, в самое крепкое место на черепе. Но зверю это не помогло. Голова хрустнула, считай раскололась, тварь дернулась всем телом, выгнулась и затихла, напоследок пару раз царапнув камень лапой.

Справа Семен отбивался от своего волка. Работал грамотно, строй не ломал, не геройствовал. Тварь крутилась, рвала дистанцию и снова наскакивала.

Туров, уже уложивший, кажется, пару зверюг, перехватил у Семена инициативу. Он почти перетек на два шага в сторону. В ту же секунду правой шашкой рассек волку шею, а левую вонзил в грудь. Зверь противно захрипел и откатился в сторону.

И опять я ощутил то, что уже чувствовал раньше.

В первый раз такое было на выселках у Турова, когда мы втроем сошлись в тренировочном бою. Тогда связь между нашими клинками и телами будто сама проявилась. Шашки словно дополняли друг друга. Похожее чувство возникло и возле древних камней в виде звериных фигур, к которым нас привел Абат совсем недавно.

Но сейчас эта непонятная сила впервые раскрылась в настоящем бою. Пусть со зверьем, но врагом не менее опасным.

Мои соколиные шашки порхали с бешеной скоростью. Шашка с туром Феофановича давила, но не теряла контроля. Медведь Данилы разрушал все на своем пути, до чего мог дотянуться.

Толком осознать это я не успел. Снова стало не до размышлений. Еще один волк выждал момент и проскочил между Даней и Семой, прямо к нашим лошадям.

— Гаврила! — рявкнул я.

Лошади шарахнулись. Одна едва не встала на дыбы. Но Гаврила, слава Богу, оказался на месте.

— Пошел, гад! — сипло гаркнул он.

Бебут блеснул в воздухе. Видать, Гаврила сумел на миг остановить зверя. Этого хватило, чтобы Леня в два шага подскочил сзади и мощным рубящим ударом по хребтине приземлил волка.

Атака захлебывалась.

Волки понесли потери и уже поняли, что легкой добычи не будет. Еще две зверюги, получив смертельные раны от Дани и Турова, жалобно взвизгнули и стали отползать, скрываясь в темноте.

И тут вся стая дрогнула.

Зеленоватые искорки, еще миг назад сжимавшие нас полукольцом, начали пятиться и пропадать в ночи. Где-то в темноте послышался скулеж, потом злое рычание.

— Держим строй, братцы, — выдохнул я.

Дураков кидаться за ними вслед не нашлось. Еще около минуты мы стояли молча.

Слышалось только тяжелое дыхание друзей, ржание и нервное всхрапывание лошадей да скулеж пары тварей, у которых уже не осталось сил унести ноги. Они смогли только скрыться за ближайшими камнями или кустами и там отходили.

— Ушли? — спросил Ленька.

— Кажись, так, — ответил Туров. — Но стоим покуда. Сунуться больше не должны, но мало ли.

Я тоже не спешил опускать свои соколиные шашки. Руки чуть подрагивали от напряжения. Схватка вышла молниеносной. Думаю, меньше минуты всего, а по ощущениям рубились мы целый час. В бою время часто замедляется, я это уже не раз подмечал.

Минут пять простояли. Перед нами была только темнота да несколько волчьих туш у самых ног.

Подранков пришлось добить.

Потом мы с Феофановичем, держа керосинку повыше, стали проверять лагерь и ближайшие подступы. Парни принялись перетаскивать волчьи туши в сторону.

— Сема, проверьте лошадей, — сказал я. — До утра все равно без костра будем.

Сема с Даней начали успокаивать лошадок.

Я повернулся к Гавриле. Тот стоял над тушей волка, который успел прорваться к нам в тыл. Дышал тяжело и все еще сжимал бебут в правой руке.

— Цел?

— Я-то цел, Григорий, — прохрипел он.

Володька тоже очнулся во время боя. Он чуть приподнялся на локтях и пытался хоть что-то увидеть в темноте.

— Волки? — еле слышно спросил он.

— Есть такое, — ответил я. — Но уже ушли. Ты давай, Володя, лежи и сил набирайся. Для тебя сейчас это самое главное.

С лошадьми, слава Богу, обошлось. Ни одна не вырвалась, и к этому времени они уже начали успокаиваться. Еще повезло, что нашего лежачего копыта стороной обошли.

Я вытер шашки сухой травой, потом тряпицей. Туров и Даня Дежнев подошли ко мне сбоку.

— Почувствовал? — тихо спросил я.

— Почувствовал, — так же тихо ответил Феофанович. — И скажу тебе, по-другому было, ежели с тем учебным боем сравнивать.

— Вот именно, Семен Феофанович. И природу их, — я слегка приподнял шашку в правой руке, — нам еще разгадать предстоит. Думается, тайн они хранят немало.

Даня слушал внимательно, но молчал. Дышал он тяжело, в короткой схватке выложился на все сто. Но я обратил внимание: глаза у него были не такие бешеные, как мне прежде казалось. Вполне может статься, что парень начал обуздывать силу, которую дает ему медвежья шашка. И это, признаться, радовало.

Мы немного постояли молча, переваривая случившееся.

— Данька молодец сегодня, — едва слышно сказал я Турову.

— Видел, — кивнул тот. — Удержался он или контроль взял, покуда не ясно.

— Мне показалось, мы втроем слышали друг друга. Я чувствовал ваши движения, угадывал даже не глядя.

— Не показалось, — сухо ответил Феофанович.

К Дане подошел Сема и положил брату руку на плечо.

— Даня, ты нынче рубился… Даже не знаю, как описать.

— Да никак, — ответил Данила. — Все по науке Семена Феофановича, не более