Холодный космос - Лаас

но ты не входишь в резонанс. Для Маркера ты - биологическая глухота. Но при этом ты не блокируешь обратную передачу. Через тебя можно... слушать. И, может быть, говорить. Этот принцип работает с фрагментом, значит должен работать и с целым артефактом.

-То есть я не антенна. Я зеркало.

-Или шумоподавляющий фильтр, - вмешался Белов. - Именно поэтому и был одобрен проект "Контакт-цельный", несмотря на риски. Если контактировать с фрагментом ты можешь без серьёзных последствий, возможно, целый Обелиск даст больше. Сложнее структура - больше данных. При том, что ты, не являешься носителем ''инициирующего'' генома.

-А если вы ошиблись? Если я просто долго заражаюсь? Или случится какая-нибудь непредвиденная хренотень.

-Тогда ты перед смертью сообщишь об этом, и мы запишем, - пошутил Тревор.

Максим хмыкнул:

-Отлично. А запись моя будет использоваться в учебных пособиях?

-Да. В разделе ''Что бывает, если игнорировать внутренний голос'', - бросил Шиф с сухой усмешкой.

Кабина содрогнулась. Аппарат вошёл в плотную атмосферу. Снаружи начали различаться тени плато и ледяных остатков. В небе странная радуга, вытянутая, неестественно тонкая, как шрам.

-Это что?

-Аномальная дисперсия, - отозвался Белов. - Когда Обелиск активен, его поле искривляет локальное пространство, включая спектр света. Оптические искажения - лишь одна из видимых граней.

-Красота. Звучит как приглашение войти в преисподнюю.

Аппарат сделал финальный маневр, и через несколько минут начал плавно снижаться. С высоты открывался вид на огромную чашу в земле - воронка шириной почти километр, окружённая бетонными стенами, над которыми возвышались башни и зенитные турели.

-Комплекс ''Омега''. Самая защищённая точка на планете, - сказал Шиф. –Наряду с несколькими правительственными убежищами.

-Только вот защищает она не нас от чего-то... а что-то от нас, - пробормотал Максим.

-Возможно, - тихо подтвердил Белов. - Мы ведь до конца не знаем, кто здесь сторож, а кто заключённый.

Кабина мягко приземлилась. Гул двигателей стих. Но в тишине чувствовалось давление. Как будто внизу... что-то слушало.

Лифт опускался медленно. Уровень за уровнем, он скользил по прозрачной шахте, пробитой в монолитной породе. Сначала были технические коридоры с ровным светом, потом зона карантинной безопасности и посты охраны, с двойными шлюзами и герметичными капсулами. Дальше - темнота.

Максим стоял, прислонившись к перилам, и смотрел вниз. Ниже был только мрак.

-Сколько уровней? - спросил он.

-Шестнадцать. Мы сейчас на восьмом. Сектор ''Эта'', биолаборатории и сейсмоконтроль. Ниже - хранилище артефакта, три изолированных яруса, - ответила доктор Анисса Рашид. Она присоединилась к ним сразу после посадки. Под глазами - следы бессонных ночей, голос ровный, но утомлённый.

-Вокруг хранилища восемь метров амортизирующего сплава, пять уровней Пси-решётки, два слоя магнитного экрана. Там безопасно, - добавил Белов. И тут же, будто почувствовав иронию, сдержанно усмехнулся. - Ну… относительно.

Максим не ответил. Вместо этого его взгляд зацепился за боковую панель шахты. Там, в просвете между слоями стекла и камня, будто мигнул силуэт. Не тень, скорее, остаточное изображение, будто в полупрозрачной воде шевельнулось лицо.

-Вы что-то видите? - спросил Шиф.

-Нет, - соврал Максим. -Уже нет.

Когда лифт достиг нижней платформы, воздух изменился. Он был не просто холодным - он казался вязким. Как будто сам кислород сопротивлялся дыханию. Металлический пол покрыт чем-то, похожим на инеевую пыль, хотя температура здесь была выше нуля.

-Это конденсат. Обратная пси-реакция поля. Эффект маркерной инверсии, - пояснила Рашид. - Он проявляется в присутствии активного объекта. Химически - это вода. По структуре аномальная, с кластеризацией, которая не встречается в природе. Словно молекулы воды... помнят.

-Что именно?

-Всё. Или... то, что в них ''вложили''. Мы обнаружили в конденсате фрагменты ДНК, обрывки белков, даже отдельные пикоданные магнитного следа. Это словно органический носитель памяти. Но с кем он общался - неясно. Мы давно не проводили прямых экспериментов с самим Черным Обелиском.

Максим провёл пальцами по стене. Поверхность была гладкой, но под ней чувствовалось странное пульсирование - не вибрация, а давление. Как будто кто-то находился за бетонной преградой, касаясь её изнутри.

-Мы называем это ''плотность присутствия'', - снова заговорила Рашид. - Чем ближе к Обелиску, тем сильнее ощущение. И это не психосоматика. Аппаратура фиксирует микросдвиги воздуха, флуктуации температуры, даже аномальное поведение частиц в воздухе.

-Как будто сама среда... реагирует?

-Именно.

Они подошли к шлюзу. На нём не было маркировки, лишь голографический символ: круг, вписанный в треугольник. Под ним - короткое название: САРКОФАГ.

-Внутри камера наблюдения. Сам Обелиск скрыт в саркофаге на нижнем уровне. Мы не открывали его полностью. Только зондировали дистанционно. Ни один человек не приближался к нему менее чем на пятьдесят метров. До сегодняшнего дня.

Шиф положил ладонь на сканер. Дверь начала открываться.

-Пора.

Перед ними раскрылась тьма. Но не глухая. В ней что-то пульсировало. Ждало.

Максим невольно шагнул назад, но потом собрался и пошёл вперёд. Всё внутри него кричало, что назад дороги нет. Помещение было больше, чем ожидал Максим.

По сути гигантский подземный купол, высотой метров в сорок, шириной около сотни. Стены из чёрного стеклобетона, пронзённые линиями из полупрозрачных структур, вероятно, волоконно-оптических каналов и антенн. В центре пьедестал, массивный, многослойный, с концентрическими кругами и сложной гравировкой.

И на нём он. Целый. Черный Обелиск. Массивная структура в виде закрученной спирали с заостренными вершинами.

Никакие изображения, ни трёхмерные реконструкции, ни сканы не передавали того, что ощущалось при живом контакте. Он не просто стоял - он будто врос в пространство. Он не отражал свет, он его поглощал. Чернота была настолько плотной, что глазу не за что было зацепиться. Как будто на месте артефакта зияла пустота.

Максим замер у границы защитного барьера. Рядом с ним в стене пульсировали сенсоры. Энергия, исходящая от Обелиска, регистрировалась, но оставалась... неуловимой. Ни одна конкретная частота, ни один тип волны - это был спектр вне спектра. Поле вне поля.

-Ты можешь пройти дальше, - сказала доктор Рашид, её голос звучал странно глухо, как будто сама акустика здесь сопротивлялась произнесённому слову.

-Сколько метров?

-Двенадцать. Потом стерильная зона. После неё саркофаг и прямой обзор.

-А если я вдруг... начну глючить, пускать слюни?

-У тебя в мозгу нанозонды с изоляторами. А ещё отсутствует ''узнающий'' геном, - Белов заговорил почти шёпотом. - Обелиск не сможет ''включить'' тебя.

-Ну, поехали.

Максим шагнул через первую линию сканеров. Его тело ощутило лёгкий толчок, как при прохождении через магнитный барьер. Никакой боли. Ни галлюцинаций. Ни голосов. Но воздух стал... гуще. Труднее дышать. В груди нарастающее давление, будто пространство пыталось вдавить