Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Потому и мирюсь.

— В общем, Лара, уйми свою активность, — мирно сказал Герберт. — С Татьяной всё в порядке. Когда она придёт в себя — появится в колледже. И я попрошу не задавать ей лишних вопросов и вообще не лезть к девочке с разговорами. Помочь Синице ты не можешь, так что хотя бы не делай ей хуже.

— Я поговорю с рыцарем Вильгельмом…

— Это — сколько угодно, — развёл руками Герберт. — Только он вряд ли захочет тебя слушать.

— А как к этой дикой ситуации относится судья Лилиана? — нахмурилась Лариса Сергеевна.

— Спокойно. Они прекрасно уживаются в одной комнате и общаются вполне по-дружески. Я ответил на все вопросы?

— Да, — она вздрогнула. — Бедная девочка.

Лариса Сергеевна вышла из машины и неуверенной походкой побрела по тротуару.

— Ей плохо!

Я хотела выскочить, но Герберт меня удержал.

— Насколько я понял, Викуля, сейчас Лариса будет искать дорогу к Граалю. Ты ей только помешаешь.

— Герберт, откуда здесь, посреди Марска, возьмётся дорога к Граалю?

— Если человек с чистым сердцем хочет попасть туда и заслуживает этого, светящаяся дорога по одной неизвестной обычным людям молитве возникает прямо перед ним. Бывали случаи, когда дорога открывалась и без молитвы: так Грааль призывал на служение тех, кто был к этому готов. Единственное условие — рядом не должно оказаться никого из посторонних. Светящийся путь не откроется на глазах обычных людей. Никто не знает, где находится Грааль и где живут светлые рыцари. Похоже, что где-то между небом и землёй. Как только человек оказывается на светящейся дороге — и он, и дорога исчезают.

Лариса Сергеевна, придерживаясь за стену дома, свернула в ближайший двор.

— Ей очень плохо. А если она умрёт?

— У Грааля не умирают, скоро ей станет гораздо лучше, — сказал муж.

— Откуда она столько знает? — я вцепилась в Герберта обеими руками.

— Она — дочь рыцаря, пожелавшего покоя. С рождения живёт в миру, но ей открывается дорога к Граалю. Лариса знакома с многими рыцарями и их семьями. Она — типичная старая дева, на мой взгляд, довольно бестолковая и при этом не в меру энергичная. Ничего у Ларисы, конечно, не выйдет, но раз хочет попытаться — пусть прогуляется. Может, посидим где-нибудь? Заедем в ту же «Избушку», заодно прихватим оттуда пиццу и какой-нибудь тортик для Лили и Синички.

Домой мы вернулись к вечеру. Из кухни слышались пьяные голоса.

— Лили, веришь, впервые за эти дни чувствую себя счастливой, — невнятно сказала Синичка.

— С чего это они так наклюкались? — пробормотал Герберт.

Лиля и Танюшка сидели в обнимку за столом и уничтожали запас мартини. Герберт поставил на стол коробки с пиццей и тортом.

— А вот и закусочка! — радостно прокомментировала Лиля.

— Ну и что это такое? — с усмешкой спросил любимый. — Лили, зачем ты её так напоила? Да и сама хороша, судья! Жаль, никто не видит!

— Герб, не ругайся, у меня сегодня праздник, — вмешалась окосевшая Синичка.

— Какой? Может, мы тоже присоединимся? Что вы отмечаете?

— Мою небеременность!

— Да уж, великий праздник, — иронически хмыкнул Герберт.

Он отобрал бокал у Синички и осушил в два глотка.

— Тебе уже хватит, — сказал Герберт. — Сейчас будете закусывать, только кофе сварим.

Я торопливо наполнила турку водой и поставила на плиту.

— Герб, если бы ты знал, как я рада, — Синичка обняла его. — Извини, тебе, наверное, неприятно, но ты ведь можешь и отложить право победителя, пока я не протрезвею.

— Ни за что! — Герберт рассмеялся. — Ты сейчас такая забавная. Закусите с Лилей, и пойдём в комнату.

— Как скажешь, господин и повелитель, — улыбнулась она в ответ.

— Синичка, тебе из колледжа приветы, все тебя ждут, — весело сообщила я, присаживаясь с другой стороны от Герберта. — Я принесла кучу заданий.

Совсем ни к чему подруге знать о нашем разговоре с Ларисой Сергеевной. Думаю, она не станет лезть к Танюше с расспросами. Представляю, как разозлится Вильгельм, когда Лариса Сергеевна явится к нему после нас с Гербертом со своим рассказом.

— Викуся, ты самая лучшая подруга в мире, я тебя люблю, — заплетающимся языком проговорила Синичка и потянулась через Герберта, чтобы меня обнять.

— Ты сейчас в таком состоянии, когда любят всех, — хмыкнула Лиля.

— По-моему, закусывать тебе уже поздно, — Герберт улыбнулся. — Пойдём со мной. Лили, мы будем в твоей комнате.

Он встал, легко поднял Таню на руки и унёс из кухни. Синичка при этом обнимала Герберта, положив голову ему на плечо.

— Знала бы, что так подействует, напоила бы ещё неделю назад, — тихо рассмеялась Лиля.

Мы пили кофе сначала с пиццей, потом с фруктовым тортом, и я рассказывала о встрече с Ларисой Сергеевной. Лиля внимательно слушала, трезвея на глазах.

— Любопытно, что ей ответит рыцарь? — протянула судья. — Не поверит, за это я ручаюсь.

— Синичка уже вроде немного успокоилась.

— Каждую ночь зовёт его во сне и плачет, — сказала Лиля. — Ладно, время всё вылечит.

Герберт вернулся в отличном настроении, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени.

— Пьянчужка спит, — посмеиваясь, сказал он. — Думал, что она быстро отключится, но её потянуло общаться. Несла какую-то чушь: обещала не раздражать нас, говорила, что на этом свете у неё остались только мы трое. Лили, какого чёрта ты так напоила девчонку?

— Каждому иногда необходимо расслабиться, — улыбнулась Лиля. — Синичка постоянно была в напряжении. Она панически боялась, что может быть ребёнок, не знала, что делать.

— Это как раз понятно, — кивнул Герберт. — Решать пришлось бы ей. С такой чувствительной душой это было бы очень трудное решение. Что бы ни выбрала Синичка, потом бы всё равно пожалела. А эксперимент мог быть любопытным.

— Ты о чём? — насторожилась я.

— Викуля, если бы она родила, ребёнка сразу посвятили бы Граргу, — объяснил любимый. — В истории ордена не было ничего подобного. Все приходили к повелителю в осознанном возрасте, имея право выбора. У всех остались после посвящения какие-то частицы души, позволяющие испытывать человеческие чувства — любовь, жалость, привязанность. Вот и интересно, каким стал бы рыцарь, который с младенчества не знал бы ничего, кроме Грарга.

— Как только какая-нибудь беременная подпадёт под закон о праве — узнаем, — пообещала Лиля. — Анорма давно терзает любопытство.

— Танюшка бы сошла с ума, — вырвалось у меня.

— А как ты думаешь, почему она так обрадовалась? — сказала Лиля. — Синичка знала, какой будет делать выбор, если её опасения подтвердятся. Викуся, хочешь, погадаю?

— Давай.

— А спать хочешь?

— Неа.

— Наши служения не прошли даром, — заметил Герберт. — У тебя уже достаточно заслуг, чтобы получать от Грарга силы