Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

как обычно, сидели рядом. Она пресекала все вопросы о том, куда делся Вадим Чернов. Не знаю, как бы я их выдержала, если бы не Викуся. Не расскажешь же однокурсникам о вражде рыцарей тьмы и света, о том, как я обвенчалась с рыцарем Грааля Вильгельмом, которого здесь знали под именем Вадим, о том, как был убит его отец и чуть не погиб сам Вильгельм. И тем более, не расскажешь, как он оставил меня у своих врагов, обвинив в измене. Теперь я живу в одной квартире с Викой, её мужем, получившим на меня все права, и его бывшей женой, судьёй Грарга Лилианой.

Когда мы с Викусей пришли домой, у Герберта и Лили сидел очередной гость, длинноволосый темноглазый шатен Луис. Я заметила на его безымянном пальце кольцо с красным камнем. Наверное, все друзья этого дома — рыцари чёрных колец или судьи, другие здесь пока не появлялись. Луис нагло рассматривал меня пару минут. Я тоже с невольным интересом смотрела на причину развода Герберта и Лили. И что она нашла в хамоватом Луисе? Герб и симпатичнее, и обаятельнее.

За столом гость долго рассказывал о том, как обучает двух молодых рыцарей в городе Ранове.

— Раньше было просто, нам пытались противостоять зелёные юнцы, толковый из них только один, Эдик. Дурацкое имя, могли бы выбрать получше! Называли бы хоть Эдуардом, а так — слух режет. Когда его наставником оказался сам Вильгельм, держать город стало сложнее, — гость снова кинул на меня оценивающий взгляд. — Но и интереснее. Теперь мои подопечные учатся в условиях, близких к боевым. Правда, старик Вильгельм уже не тот, как будто подкошенный, но бой им даёт регулярно.

Наконец-то, хоть какая-то весть о Вильгельме! Значит, муж жив и служит в Ранове, но переживает так, что это видно даже врагам. Мне стало холодно. Словно почувствовав это, Герберт приобнял меня.

— Для твоего молодняка бои полезны, — небрежно бросила Лили.

— Кстати, Виктория, прими моё восхищение, — продолжал Луис. — Вселение у них в квартире прошло великолепно. Несколько дней врагам было почти не до нас — то соседка, то участковый, то наряд полиции — сплошные визитёры.

Я кинула вопросительный взгляд на Вику. Какое ещё вселение? Она что, видела Вильгельма?

— Потом, — одними губами шепнула подруга.

— Девушка ничего не знает? — заинтересовался Луис.

— Теперь уже знает, — с досадой ответила Лиля.

— Между прочим, характер у Вильгельма изрядно испортился, — продолжал Луис. — Муштрует помощника нещадно, чуть что не так — рявкает: «Молчать!». Думаю поднять ему настроение, сообщить, что я здесь побывал, — он ухмыльнулся. — Татьяна, привет передать?

Я попыталась представить нового Вильгельма — подкошенного и озлобленного. Каким издевательством должен прозвучать для него этот «привет»!

— Не надо.

— Ладно, тогда скажу, что привет ты ему передавать не захотела.

— Хватит куражиться! — остановила развеселившегося приятеля Лили. — Синичка, пошли в комнату, пусть они сами пообщаются. Викусь, ты с нами?

— Да, — вскочила Вика.

В комнате мы развалились втроём поперёк огромной кровати, и Викуся рассказала, где она видела Вильгельма.

— Он не стоит того, чтобы так переживать, — горячо закончила рассказ подруга. — Рыцарь уверен, что ты изменяла бы ему направо и налево. Он даже не дал мне ничего объяснить.

— Вика, он не мог позволить тебе находиться в сознании другого человека, — возразила я. — Вильгельм должен был прервать это вселение.

— А Эдик меня слушал и остановить не пытался, — возразила она.

— Закрыли тему, много чести — столько о нём говорить, — перебила Лили. — Завтра у нас по плану «Кармен» — выбирайте лучше, в чём пойдёте в театр.

Ночью мне приснился новый кошмар. Я видела бледное лицо Вильгельма. Усталые синие глаза были наполнены болью, муж смотрел на меня с упрёком.

— Прости, пожалуйста! Забери меня отсюда, я стану тебе, кем захочешь. Всё для тебя сделаю…

— Синичка, проснись, — кто-то мягко потряс меня за плечо.

Я открыла глаза. Лили сидела рядом, от судьи пахло сигаретами и коньяком.

— Я опять кричала?

— Нет, шептала. Досыпай, тебе через час вставать.

— Я уже выспалась, — поспешно ответила я. — Может, кофе глотнём?

Не хочу даже во сне видеть мужа таким несчастным. Лучше буду смотреть на фотографии, где мы вместе, и жизнь кажется прекрасной. Хотя зачем себя обманывать? Вильгельм несчастен больше, чем я. Ведь это я предала его, потому и оказалась здесь.

— Ну-ну, я думала, что человеку для сна положено хотя бы шесть-семь часов в сутки, но никак не три, — с сомнением протянула Лиля. — Вика с Гербертом в священной рыцарской спальне. Если не хочешь всё слышать — на кухне нам в течение ближайшего часа делать нечего. Хочешь, я тебе погадаю?

— Нет.

— Может, тогда покажешь свои реликвии? Я так и не рассмотрела толком фотографии, не до того было.

Я вынула из-под подушки драгоценный конверт. Судья включила свет, и мы голова к голове склонились над фотками.

Лили задумчиво перебирала снимки, пристально вглядываясь в них. Она долго держала в руке свою фотографию с Иоганном за столиком в «Ностальгии». За несколько дней до смерти мой свёкор улыбается будущей убийце.

— Жаль, — наконец произнесла Лиля.

— Почему он не пытался сопротивляться?

— Скорее всего, не хотел начинать бой, чтобы ты не стала ценным призом для победителя. А вот в его сыне неожиданно и совсем не к месту взыграла рыцарская спесь.

И хорошо, что так получилось. По крайней мере, Вильгельм жив. Лучше знать, что он далеко и не вернётся ко мне, чем оплакивать погибшего супруга.

— Что случилось в ночь посвящения Вики? — спросила я. — Иоганн не рассказывал, но мне показалось, что между вами тогда что-то произошло.

— Скорее, не произошло, — улыбнулась Лили. — Я была в сентиментальном настроении, Иоганн, как мужчина, мне нравился. Я предложила ему ночь любви, он отказался — только и всего.

Лили взяла с тумбочки пачку сигарет и зажигалку.

— Если бы согласился, то был бы сейчас жив. После такой ночи рыцарь должен идти к Граалю на покаяние. Иоганн не появился бы в парке тем утром.

Я перевела дыхание. Тема оказалась слишком болезненной. Иоганн обрёл покой, думаю, свёкру хорошо там, куда он попал. Но мне так тяжело вспоминать его, снова и снова осознавать потерю человека, который совсем ненадолго стал мне отцом.

— Лили, почему вы не сказали мне про Вильгельма и Ранов? — нерешительно спросила я.

— Не хотели, чтобы тебе стало хуже.

— Что-то ещё скрываете?

— Не без этого. Думаю, тебе не стоит знать подробности о том, как Герб с помощью Викуси зарабатывал жизнь.

Я невольно поёжилась, по коже прошёл мороз.

— Хотя одну вещь, о которой ты не знаешь,