Двадцать два несчастья – 9 - Данияр Саматович Сугралинов

Пивасик, который сразу радостно встрепенулся, спикировал мне на плечо и теперь сидел там, вцепившись когтями, и ни в какую не хотел уходить, периодически легонечко поклевывая меня клювом за палец, демонстрируя, что вот он здесь и все контролирует. Пивасик смотрел на меня, косил рыжим глазом и то и дело печально и укоризненно сообщал:

— Суслик.

— Да, я вижу, Пивасик, что ты по мне соскучился. Рассказывай, как дела? — сказал я и легонько погладил Пивасика по голове.

Тетя Нина, которая радостно хлопотала с ужином, засмеялась и сказала:

— Эх, слышал бы ты, Джимми, какие матерные частушки он петь научился. Что, Пивасик, стыдно теперь, да? Бесстыдник ты! Чучело!

Пивасик отвернул голову и посмотрел на тетю Нину осуждающим взглядом. Ответом он ее не удостоил.

— Причем мало того, что он мне их пел или Валере. Мне-то ладно, так он же популярности хочет, представляешь, уселся у нас на заборе рано утром, люди идут на работу, а этот гад поет им матерные частушки! Я все думала, что замерзнет, но бог миловал этого стервятника.

Пивасик надулся и не снизошел до ответа. А тетя Нина продолжала ябедничать:

— Люди идут и удивляются, что у ихнего доктора такой попугай некультурный!

Этого Пивасик уже не выдержал и неодобрительно крякнул.

— И что, не холодно ему было на заборе сидеть? — попытался разрядить обстановку я. — Новый год на носу, морозы…

— Да нет, у нас такая сейчас погода теплая, безветренная. А Пивасик вообще какой-то такой, что ему плевать на любую погоду, — укоризненно хихикнула тетя Нина и продолжила нагнетать: — И представляешь, шла по улице учительница, между прочим, Валентина Ивановна…

— Она завуч, — машинально поправил я.

— Ну, пусть завуч, в школу, а Пивасик сидит на заборе и ей матами частушки поет. Срамота какая! Такой стыдобы набрались с твоим Пивасиком, что мочи моей больше нету!

Тетя Нина гневно выдала всю эту тираду залпом и начала разливать суп по тарелкам.

— Ты горячего сегодня еще не ел. Каждый день в желудок надо жидкую пищу, — заявила она категорическим тоном, и я даже не стал спорить, доказывая, что жидкая пища не обязательна каждый день.

Миф этот, кстати, возник еще при Союзе, потому что супы легче перевариваются и дают ощущение здорового питания. Ну и традиция, разумеется, чтобы было и первое, помимо второго.

Пивасик всего этого не выдержал и, оскорбленно что-то чирикнув, вдруг произнес отчетливым голосом:

— Дорогуша, какая ты сегодня прямо пышечка любименькая! Сла-а-аденькая бабулечка!

Причем тон его абсолютно точно напоминал голос Чепайкина. Я изумленно посмотрел на тетю Нину. Та побагровела, и половник чуть не вывалился из ее рук, громко звякнув о край тарелки.

— Ух, какая ты, Нинушечка, рыбонька, — продолжил Пивасик мстительно деморализовывать тетю Нину.

— А ну лети прочь отсюда, скотина пернатая! — закричала она, а я не выдержал и заржал.

Тетя Нина сердито схватила полотенце и попыталась смахнуть Пивасика у меня с плеча, но попугай был тертый калач: сбежал с плеча и спрятался за спиной, где повис, уцепившись когтями за свитер.

— Пивасик, брысь! — возмутился я. — Ты царапаешься. А во-вторых, ты мне сейчас затяжек понаделаешь. Хватит того, что мне Валера на новых штанах затяжек наделал, а теперь еще и ты начинаешь.

— Ах ты моя ласточка! — опять громко засюсюкал из-за моей спины неугомонный Пивасик.

— Заткнись, паразит! — возмутилась тетя Нина. — Я из тебя суп сварю, если не заткнешься!

— А я смотрю, вы здесь живете очень даже интересной и насыщенной жизнью, Нина Илларионовна, — куртуазно отметил я.

Тетя Нина покаянно вздохнула и тяжело плюхнулась на стул, опустив голову.

— Ну, сам видишь. — Она развела виновато руками и снова вздохнула. — Из-за этой скотины пернатой ничего и скрыть уже нельзя.

— Так у вас с Чепайкиным роман полным ходом продвигается, — заметил я. — Я еще на ток-шоу обратил внимание. Кстати, хочу поблагодарить за поддержку. Вы молодец, что уговорили его выступить.

— Да что его там уговаривать! Он сам любитель выпендриться. Тем более аж в телевизор попал. Гордости полные штаны!

— Так роман у вас, я смотрю, в самом разгаре, да? — не дал спрыгнуть с темы я.

— Ну, не то чтобы прям роман, — опять вздохнула тетя Нина, посмотрела на меня хитрым взглядом, но потом не выдержала и громко, от души, расхохоталась. — Ну, как бы клеится ко мне старикашка этот. А почему бы и нет? Бабенка я еще справная, не самая старая, руки крепкие, мозги еще на месте. Вот он и решил чуток приударить.

— Ну, я смотрю, так мы скоро и замуж вас тут выдадим, — хмыкнул я.

— Почему бы и нет? — Тетя Нина посмотрела на меня теперь уже абсолютно серьезно. — Что, думаешь, хорошо одной доживать и какие-то углы снимать у чужих людей, перебиваться подачками постоянно? А у Чепайкина дом есть, свой угол. И он, в принципе, дедок так-то неплохой и крепкий. То, что он такой въедливый и заполошный… ну так у меня не забалуешь, я его быстро дисциплинирую и приведу к общему знаменателю. Да и ему нескучно будет.

— Тоже вариант, — кивнул я. — Одобряю. Чепайкин, в общем-то, мужик вполне даже неплохой. Если получится взять его в руки и выбросить фантазии из головы, то может и быть толк.

— Вот и я так думаю, — согласно кивнула тетя Нина.

— Рассказывайте, как тут у вас дела?

— Ты давай-ка мой руки и садись лучше ужинать. Пока не покушаешь, никаких дел я тебе рассказывать не буду, — возмущенно заявила тетя Нина.

Качать права здесь было не прохонже, поэтому я покорно отправился умываться. Пивасик, понятное дело, в ванную со мной не пошел и перекочевал на свою этажерку.

По крикам, которые доносились из кухни, я сделал вывод, что тетя Нина осуществляет расправу над болтливым Пивасиком за слишком длинный язык. И я совсем не удивлюсь, если к тому моменту, как домоюсь и вернусь обратно, Пивасик разговаривать уже навсегда разучится.

— М-м, как вкусно пахнет! — вернувшись, похвалил я и отдал должное наваристому гороховому супу.

— На копченых ребрышках готовила, — похвасталась тетя Нина, — брала у Гришки. Ну, ты же знаешь Гришку, который рыбой торгует.

— Не знал, что он еще