Паладин развивает территорию. Том VII - Greever

Как только слова упали, Виктор протянул руку вперёд и аурой схватил сотрудника за горло и оторвал его от земли, а оставшиеся за спиной своего непосредственного начальника сотрудники выхватили автоматы и передёрнули затворы.

— Бросай оружие и отпусти лейтенанта! — закричал один из них.

Толпа людей сначала вскрикнула в испуге, но, по всей видимости решив, что это какое-то шоу, тут же стали снимать всё на смартфоны, а кто-то и вовсе начал вести трансляцию в интернете.

Тем временем Эвалар, ощущая слабую гравитацию этого мира, уже понял, что это не Минтара. На самом деле, сила притяжения этого мира была как минимум в пять раз слабее, чем на Лимее, и это позволяло тигриному королю, даже без маны оставаться сильнее тысячи самых сильных мужчин этого мира.

— Убьём их? — спросил он, пока женщины продолжали стоять, холодным взглядом изучая эту толпу дикарей, тыкавших в них странными устройствами.

Глава 467

Прошлое Виктора

Жарким солнечным днём в лесу у небольшого ручья златовласый мальчик лет пяти вытащил из ведра рыбу, которая извивалась в его руках, и, заливаясь смехом, кричал, с явными дефектами речи пытаясь дозваться брата, коверкая его имя.

— Ха-ха! Митя! Митя! Ну-зе блатик! Посмотли зе на меня! Видись? Я тозе могу уделзать её. Не утасит меня она никуда Дай мне удацку, или я дедуске лассказу…

В нескольких шагах от него стоял мальчик, похожий на своего брата, только старше на пару лет. С подвернутыми штанами, по колено в воде, он лишь с улыбкой поглядывал на младшего, время от времени подёргивая старую бамбуковую удочку, у которой не было ни катушки, ни других модных приспособлений. Она была сделана дедушкой ещё лет двадцать назад и верой и правдой служила всё это время.

— Лёшка! Ты сейчас уронишь рыбу в воду и не сможешь похвастать, что поймал такую большую, — с любовью глядя в сторону малыша, ответил старший.

Между этими двумя была связь, недоступная большинству братьев. Они никогда не дрались и не ругались. Старший брат всегда уступал младшему, потому что безмерно любил его, ведь отца у них никогда не было, а мать всегда работала и не могла проводить с ними время, из-за чего «Митя» уже с раннего возраста осознал, что у него нет никого роднее Алексея.

Единственные близкие люди, которые заботились о них помимо друг друга, это бабушка и дедушка по материнской линии. Именно они прививали двоим ценности, которые стали скрепляющим фундаментом семьи.

Глядя на брата прямо сейчас, «Митя» улыбался. Младший, неуклюже склонившись над ведром, бросил в неё рыбу, а потом, задрав руки к небу, стал прыгать вокруг, радуясь своему улову, пусть и поймал рыбу старший брат.

Ближе к вечеру, закончив рыбалку, они направились из леса в сторону деревни.

— Митя-я-я! Я уста-а-а-ал… — жалобно скулил Лёша.

— Понял я, понял, — устало буркнул старший.

Он остановился, присел на корточки и позволил младшему забраться себе на спину, а затем, взяв удочку в одну руку, а ведро с рыбой в другую, поплёлся по просёлочной дороге, ощущая босыми ногами разогретую солнцем землю, измельчённую в пыль колёсами тяжёлой техники.

Внезапно всё вокруг изменилось, и теперь это была больничная палата. Алексей лежал на койке под капельницей, а вся комната была наполнена душком, который можно услышать только в местах, где работала ультрафиолетовая лампа. Этот непередаваемый запах чего-то горелого с примесью лекарств нагонял тоску даже на здоровых людей, не говоря уже о больных детях.

«Митя» смотрел на спящего брата, краем уха слушая разговор врача и матери.

— Мы сделали пересадку костного мозга, и теперь остаётся только ждать и наблюдать…

Эти слова напомнили ребёнку ужасающую боль в ноге, о которой он не смел думать, ведь Лёшка страдал гораздо сильнее. Когда у «Мити» брали часть костного мозга, ощущение было такое, что кто-то медленно ломает ногу, давая прочувствовать всю боль. После этого мальчик два дня не мог даже встать с кровати.

Теперь, видя, как младший брат лежит в кровати в стерильной комнате, «Митя» стыдился своей боли и клялся богу, что готов отдать что угодно, если тот вылечит брата. Не проходило и дня, чтобы мальчик не молил бога о спасении своего брата. В своих молитвах он предлагал свои ноги, руки и даже просил передать эту болезнь ему… Но ничего не происходило.

Мать детей каждый день ходила в церковь, молясь за сына, однако бог оказался глух к мольбам…

Воспоминания вновь сменились, и теперь мальчик стоял на кладбище, глядя, как в недавно вырытую могилу опускается маленький гробик, а вокруг плачут люди.

«Митя», держа мать за руку, без слёз смотрел, как взрослые мужчины на верёвках спускают гроб всё ниже, а перед его глазами всплывают воспоминания, где Лёшка стоял с рыбой в руках на берегу ручья и просил дать ему удочку.

В этот момент мальчик думал только о том, что готов отдать ему все удочки на свете, лишь бы увидеть его ещё хоть на мгновение… И только молитвы, обращённые к богу, становились всё тише.

Воспоминания Виктора оборвались, и он вновь видел перед собой вид из окна пентхауса гостиницы в центре города.

Вытирая слезу, скатывающуюся по щеке, он печально улыбнулся.

«Сколько раз я говорил тебе звать меня Витей, но ты, дуралей, словно нарочно звал меня Митя…»

— Дорогой, с тобой всё в порядке? — послышался голос Сильвии за спиной.

Разминая шею, лорд обернулся к супруге и, взбодрившись, кивнул.

— Кто приходил? — спросил он.

Девушка, одетая в облегающее строгое серое платье в пол, нахмурилась, явно видя блеск от слёз на щеке мужа, но, не желая смущать его, отмахнулась.

— Сообщили о готовности к встрече. За нами прислали машину.

— Играют в свои глупые игры, не осознавая, как легко я могу уничтожить их, — уже сквозь зубы произнёс Виктор.

С происшествия в Санкт-Петербурге, где очутилась компания лорда после перемещения, уже прошла неделя. Тогда он знатно пошумел, ворвавшись в несколько правительственных учреждений, а следом почти разрушив военную часть в пригороде.

Позволив Эвалару уничтожить несколько зданий, они обезвредили солдат, после чего стали прямо там дожидаться более высокопоставленных чиновников.

Виктор точно знал, что попытка просто пообщаться с нижестоящими чинами приведёт к тому, что его будут мурыжить на каждом этапе, ведя допросы и расспрашивая обо всём на свете, поэтому надо было