Поднебесная - Алекс Хай

Мы помолчали.

За последние недели мы спорили о каждой важной детали Печати. О размере сфер, форме орбит, толщине корпуса и неподвижном драконе. Несколько раз отец оказывался прав. Несколько раз — я. Не обошлось и без китайцев. Но главное — мы завершили этот сложный заказ.

— Хорошо вышло, — сказал Василий.

— Императору понравилось.

— Я не об императоре.

Я посмотрел на него.

Отец стоял, положив руки на каменный парапет. На правом рукаве оставалось тёмное пятно от графита. Перед аудиенцией он сменил халат, но всё равно успел где-то испачкаться.

— Мне тоже нравится, — сказал я.

— Первый вариант был хуже.

— Знаю. Мы слишком торопились вначале.

Тихая победа оказалась именно такой. Без музыки, шампанского и толпы родственников. В чужом дворце, под китайской луной, рядом с отцом. За стеной работал механизм, который мы сначала не умели придумать правильно.

Мне хотелось, чтобы дома его увидели мать, Лена и Денис. Чтобы Алла встала перед столом и проследила взглядом за сферами. Я уже представлял, как объясню ей, почему дракон не двигается.

Отец положил ладонь мне на плечо.

— Я рад, что мы приехали вместе, — сказал он.

— Я тоже.

Из кабинета вышел Сюй с папкой документов, и мы с отцом одновременно обернулись.

— Акт передачи готов, — сказал китаец. — Чжао Синь просит вас завтра поставить подписи под дворцовой копией.

— Сегодняшних трёх недостаточно? — спросил я.

— Сегодня вы подтвердили передачу механизма. Завтра подтвердите, что подтверждение принято.

— Теперь я понимаю, почему китайская империя существует так долго. Ей некогда разваливаться: она оформляет предыдущие решения.

Сюй улыбнулся.

Мы направились к апартаментам. Прошли две галереи и внутренний двор. Возле резных ворот нас ждал человек в европейском пальто.

Он стоял спиной к фонарю, поэтому лицо я увидел не сразу. Потом незнакомец повернулся.

— Добрый вечер, господа Фаберже.

Я удивлённо уставился на гостя, узнав голос. Никольский!

Сюй, однако же, не выказал удивления. Лишь посмотрел на двух гвардейцев у дальнего входа. Те отвернулись так старательно, словно получили приказ ничего не замечать.

— Вы нашли необычный способ взять интервью, — сказал я.

— Обстоятельства требуют настойчивости.

— Мы на территории Запретного города.

— Я в курсе.

Никольский говорил спокойно и сухо. В книжной лавке он изображал любопытного корреспондента даже во время разговора о покушении. Сейчас маски были сброшены.

— Пять минут, — сказал Сюй. — В боковом павильоне.

Он открыл неприметную дверь в стене. За ней находилась маленькая комната для дежурных слуг: стол, четыре табурета, потухшая жаровня. Окна выходили в пустой двор.

Никольский вошёл первым. Сюй остался снаружи. Отец закрыл дверь.

— Что случилось? — спросил я.

Никольский не стал тратить время:

— Мы получили подтверждение о готовящемся покушении на императорскую семью. Именно поэтому я здесь.

Глава 22

В маленьком павильоне и без того было прохладно, но у меня мороз пробежал по коже.

Отец отодвинул один из табуретов и сел. Я остался стоять у стола. Никольский снял перчатки, достал из внутреннего кармана сложенный лист, но передавать его нам не торопился.

— Когда? — спросил я.

— Праздник середины зимы.

До него оставалось меньше месяца.

— Насколько подтверждение надёжное?

— Настолько, что я вошёл ради него в Запретный город и раскрыл свою легенду. Важно, что государь, императрица, наследник и младшие члены семьи соберутся в одном павильоне. — Никольский поднял на меня глаза. — Насколько мне известно, именно к этому празднику вы должны успеть закончить все три артефакта.

Мы с отцом переглянулись.

— Да, и император хотел продемонстрировать их придворным.

Никольский кивнул своим мыслям.

— Значит, заговорщики могут снова попытаться воспользоваться ситуацией. Вы должны быть начеку.

«Печать Срединного Пути» уже стояла в кабинете императора. «Сад Феникса» после пожара собирали заново для императрицы. «Звезда Наследника» оставалась в мастерской и пока существовала в виде центрального блока, пяти орбит и нескольких десятков деталей.

Три вещи. Три будущих владельца. Одна церемония.

— Первую попытку мы сорвали, — сказал я. — Состав из жёлтого алмаза удалён. Все камни проверены.

— Я помню, — отозвался Никольский.

— Тогда зачем им продолжать бить в то же место?

— Я не утверждаю, что удар придётся именно в артефакты. Но вас снова могут попытаться подставить. Возможно, ради этого и устроили пожар.

Он не пытался убедить нас, будто знает больше. Никаких имён, предметов или места удара. Только день, в который следовало ждать неприятностей. Для следствия этого было мало. Для заговора — вполне достаточно.

— Подготовка началась до нашего приезда, — сказал я. — Значит, Фаберже могут вообще не иметь к ней отношения.

— Могут.

— Но вы всё равно пришли к нам, — вмешался Василий.

— Потому что вы уже один раз нашли орудие покушения там, где остальные видели драгоценный камень. И потому что сейчас находитесь внутри дворца, куда я получаю доступ с большим трудом.

— Значит, конкретного поручения нет?

— Есть. Не геройствуйте и смотрите по сторонам.

За дверью негромко кашлянул Сюй. Наши пять минут закончились.

Никольский надел перчатки.

— Наследник уже получил сведения. Пока что не меняйте порядок охраны и не останавливайте работу. Любая резкая перемена покажет заговорщикам, что они раскрыты.

Он открыл дверь. Сюй стоял в галерее, держа папку с актом передачи Печати. Двое гвардейцев по-прежнему смотрели в противоположную сторону.

Никольский исчез за боковыми воротами.

Мы вернулись в апартаменты молча. Уже у двери отец спросил:

— С чего начнём?

Проверить весь дворец мы не могли. Проверить все способы покушения — тем более. Но одна незакрытая история у нас оставалась.

Тан Лэй передал первую записку. Потом испугался собственного поступка сильнее, чем возможного наказания, а после старался не привлекать к себе внимания. В последние дни он занимался ведомостями материалов для «Звезды» и несколько раз откладывал окончательную сверку.

— С Тан Лэя, — ответил я. — Утром.

— С Ляном?

— И с Сюем. Он нужен как переводчик. И больше пока никого.

Я кивнул.

Тан Лэй уже однажды рискнул предупредить нас. Если войти к нему с шестью гвардейцами, он решит, что ему всё равно конец, и может сотворить какую-нибудь глупость.

Мне требовалось заставить его бояться молчания сильнее, чем разговора.

* * *

Тан Лэя вызвали после третьего утреннего сигнала.

Мы заняли небольшую комнату возле архива