Воин Арете - Джин Родман Вулф

Совсем недавно я писал, что всегда следует представить себя на месте другого; однако сам я этого вовсе не сделал, понадеявшись пробраться во дворец через окошко. Тамирис был бы полным дураком, если б запирал свои двери на засов изнутри – это безусловно помешало бы его помощникам поспешить, скажем, на защиту дворца в случае непредвиденной атаки противника. Да и любой царь, строя себе дворец, никогда бы не сделал в нем дверей, открывающихся внутрь. Во-первых, они мешали бы тем, кто спешил выбежать из дворца, а во-вторых, их легко было бы выбить обыкновенным бревном.

Я очутился в задымленном коридоре, слабо освещенном горевшими по стенам факелами. Примерно на середине я обнаружил двери по обе стороны, а в торце – довольно просторное помещение, освещенное значительно ярче.

Одна из дверей была заперта на засов изнутри, а вторая вела в темную комнату, где хранились короткие и длинные копья и дротики, прислоненные к стенам, а на деревянных манекенах красовались шлемы, мечи и кожаные доспехи, вроде тех, что на мне, с тяжелыми металлическими пластинами. Я позаимствовал здесь овальной формы щит с бронзовым покрытием, а потом, споткнувшись о целую охапку дротиков, рассек скреплявший их ремешок мечом и выбрал себе два получше. И тут я понял, что боги на моей стороне – иначе зачем бы им было так хорошо снаряжать меня? Я взял еще и шлем (он и сейчас при мне), высокий, с величественным гребнем, похожим на растопыренную пятерню.

Когда я вышел из оружейной, то увидел, что Тамирис стоит в конце коридора и как будто ждет меня.

– Ну, иди, иди сюда, – сказал он и поманил меня рукой.

Я не сразу понял, кто это, потому что даже если я его прежде и видел, то уже об этом позабыл. Он исчез, как только понял, что я иду следом, и когда я вошел в зал, он уже сидел на троне. Хотя в зале тоже было полно дыма, все перекрывал какой-то странный запах. И я лишь через некоторое время догадался, чем это пахнет.

– Подойди ближе, – сказал Тамирис. – Ты пришел, чтобы меня убить?

Я ответил, что вовсе нет и что я даже не знаю, кто он такой.

– Я Тамирис, сын Ситона, – сказал он.

Он был стар, борода его совсем побелела, но глаза все еще сверкали. Что-то огромное, неясной формы шевельнулось во тьме за троном.

– Меня называют Латро, – сказал я ему, – и я пришел сюда не для того, чтобы кого-нибудь убить, но всего лишь затем, чтобы освободить твоего пленника, эллина. Отдай его мне и позволь нам спокойно выйти отсюда, и я клянусь тебе, что мы никому здесь не причиним ни малейшего вреда.

– Тебя в этой стране называют Плейстором, – сказал он мне. – А в других странах – иными различными именами. Что же касается твоего эллина, то мне он совершенно не нужен – я его всего лишь использовал как наживку, на которую попался ты. – Он хлопнул в ладоши, и двое вооруженных людей вышли из глубокой тени за троном. Когда я увидел их, то подумал, что, видимо, это один из них шевелился там в темноте. – Приведите сюда иноземца, – велел Тамирис одному из них. – Он, возможно, больше нам не понадобится.

Человек поспешил прочь; второй остался ждать у трона с обнаженным мечом в руке.

– Это мой внук Нессибур, – сказал старик, мотнув головой в сторону юноши. – Он унаследует после меня фракийский трон.

Я поздравил его с этим.

– Ты что же, хочешь сказать, что я пока что всего лишь царь Апсинфии? Или что Апсинфия – всего лишь маленькая часть из полусотни таких же частей Фракии?

Я покачал головой и сказал, что ничего во всем этом не понимаю. На самом-то деле я думал вовсе не об этом. Меня занимало то, почему он так меня назвал! По словам Ио, этот Плейстор – один из фракийских богов.

– Латро!

Явился их пленник, лысый, круглолицый человек со связанными за спиной руками. Увидев это и решив, что лучше мне вести себя посмелее, я оттолкнул высокородного фракийца, который привел его, и разрезал путы.

– Благодарю тебя, – сказал он, растирая руки и поколачивая одной другую. – Я бы с удовольствием позаимствовал у тебя один из этих дротиков, но, боюсь, не смогу держать его.

Тот человек, что привел пленного, спросил, следует ли вернуть ему меч.

Тамирис рассмеялся. Я понимаю, смех старых людей часто бывает похож на пронзительное карканье, но в смехе этого старика было еще и нечто угрожающее, этакое злобное веселье человека, ощутившего прикосновение богов.

– Почему бы и нет? – воскликнул он. – Почему бы не вернуть ему меч? А ты, Плейстор, разве так и не скажешь, что трон Фракии – и даже Апсинфии! – мне не по зубам? – И он звонко шлепнул ладонью по подлокотнику.

Я замотал головой и сказал:

– Мне не хочется проявлять грубость по отношению к тебе, Тамирис, и я совершенно не представляю, по зубам ли тебе Апсинфия или Фракия. Если ты мечтаешь именно о них, то желаю тебе в этом всяческих успехов.

– Так ты и есть Тамирис, господин мой? – промолвил пленник. – А меня зовут Гиперид. Я приплыл из Афин, однако привез я благородного Асета, стратега, назначенного на этот пост Павсанием, регентом Спарты; спартанцы – наши союзники, как, надеюсь, тебе уже известно. Уверяю тебя, я не шпион и не возмутитель спокойствия, и у меня здесь есть друзья, которые будут рады поручиться за меня.

Тамирис заговорил так, словно и не слышал его слов:

– Мы, фракийцы, могли бы стать хозяевами мира. Тебе это известно, Плейстор?

– Не сомневаюсь. В вашей стране немало доблестных мужей, – сказал я.

– Численностью нас превосходят только индийцы, – он доверительно склонился ко мне, – а воинственностью – только спартанцы! Если бы мы были едины – как то и должно быть! – нам не мог бы противостоять ни один народ на земле.

– Но вам ведь нужны будут союзники, – быстро вставил Гиперид. – Хотя у вас, разумеется, есть отличная кавалерия и пехотинцы с легкими щитами. Армия у вас хорошая, это я знаю. Даже очень хорошая. Но вам потребуются и гоплиты, и флот! В настоящее время лучшие фалангисты – спартанцы, это всем известно. А лучшие корабли – у нас, как мы доказали при Саламине.

Тамирис по-стариковски откинулся на спинку трона, уставившись на закопченный потолок. Наконец он вздохнул:

– Ты все еще здесь? Ну хорошо, я