Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

Он хорошо рисует, все так говорят. Даже Мабу-Честнослов, который других хвалит редко, зато уж если похвалит, то значит есть за что. В племени многие рисуют, большие листья домашнего дерева очень хороши для рисования, если их высушить… но эти белые листья великанов еще лучше.

Правда, их рисовальные палочки не так хороши, как ножки кубетики. Но ножки зато долго не хранятся, очень быстро высыхают. А эти палочки, может быть, даже вечные.

И Арз нарисовал такой палочкой себя и Суну. Суну — очень красивой, а себя — протягивающим ей самый лучший подарок. Подарок лежал в берестяной коробочке, и Арз еще и обвел его кружком, чтобы великан точно все понял. Потом он нарисовал на другом конце листа летучую гору, провел между ними линию и нарисовал над ней много-много следов.

Троост задумчиво посмотрел на рисунок. Похоже, Рафаэль пришел издалека. И он… да, он хочет подарить что-нибудь хорошее своей девушке. Похоже, он и впрямь влюблен, если ради этого отважился сунуться к пришельцам со звезд.

Серраны за кражу убили бы его, не моргнув глазом.

— А что, фляжки тебе недостаточно? — хмыкнул зверолов.

Он попытался визуализировать этот вопрос, показав голографизатором сначала фляжку, а потом туземца, вручающего фляжку самке зиллара. Возлюбленная Рафаэля получилась явно не очень похожа, потому что тот воззрился на нее растерянно, а потом глянул на Трооста так, будто тот совершил святотатство.

Но он понял вопрос. Поднял с земли фляжку, которую принес с собой, издал несколько звуков и снова принялся рисовать. Нарисовал свою возлюбленную, парящую в воздухе, а вокруг — несколько самцов зилларов, лежащих ничком. Если Троост правильно все понимает, его новый приятель пытается добиться расположения какой-то очень популярной девушки и всего лишь фляжки, пусть и инопланетной, ему недостаточно.

Убедившись, что Троост все понял, Рафаэль робко указал на его униор. Но зверолов лишь помотал головой, и туземец сник. Прямоходящая саламандра издала еще несколько писклявых неразборчивых звуков и дернулась уйти, но Троост ее остановил. Визуализировав Рафаэля, сидящего на земле, он для верности еще и указал вниз пальцем, а сам ушел на корабль.

Стувейра тащила по коридору многоножку-трупале. Чудовище бултыхалось в силовом пузыре, отчаянно скребясь в стенки. Серранка с гордостью продемонстрировала добычу и укоризненно заметила, что болтовня с аборигеном — дело бесполезное, что Троост впустую тратит время.

— Ну-ну, — покачал головой зверолов. — Это не так бесполезно, как кажется. Например, когда я работал на Альвхейме, местные жители рассказали мне о нескольких интересных животных, о которых наши зоологи понятия не имели. И даже помогли их поймать. А эти зиллары, кстати, во многом похожи на обитателей Альвхейма. Я бы даже счел их дальними родственниками, не разделяй их сотня световых лет.

— Дело твое, — пожала плечами Стувейра.

— Дело твое, — сказал и ревизор Орритоко, когда Троост уточнил на всякий случай, можно ли ему пообщаться с аборигенами. — Только никого не убивай, это имтурр.

Троост не стал говорить, что ему и в голову бы такое не пришло. Он просто подошел к техническому репликатору и задумался, какая игрушка сильнее всего впечатлит зилларскую королеву красоты.

Арз не верил своим глазам. Волшебство великанов оказалось еще сильнее, чем он думал. Он держал в руках цветок, настоящий цветок — но тот был прочнее камня и светился изнутри. А если сказать волшебное слово, которому Арза научил великан — цветок поет!

И это было еще не все. Великан расспросил Арза рисунками, сколько тот шел от домашнего дерева до его летучей горы, и узнав, что десять дней, предложил подвезти его на своей летучей пироге.

Да-да, у великанов оказалось и такое! И не просто выжженный изнутри ствол питири, на котором пересекает реки Народ, а большая каменная, но не каменная пирога, умеющая летать по небу!

Правда, поднялись они не очень высоко, даже ниже домашних деревьев, зато летели так быстро, что обогнали даже аркутину, быстрей которой в воздухе нет никого. Арз так громко этим восхитился, что великан раскрыл рот, показал страшные зубы и издал страшный рокот.

Кажется, разгневался, что Арз непочтительно ведет себя в его пироге. Остаток пути Арз сидел тихо, только считая про себя домашние деревья, потому что с высоты они выглядят не так, как снизу, и он боялся ошибиться.

Все домашние деревья друг другу родня, они срастаются корнями и стеблями, но они такие громадные, что идти от одного к другому нужно очень долго. На каждом живет целое племя, потому что это самое лучшее место для жизни.

Многие с вылупления и до смерти остаются на своем дереве, ни разу не ступая на землю или другие деревья — и после своего долгого опасного путешествия Арз уж точно не собирался их осуждать. Прежде он тоже не удалялся от домашнего дерева дальше, чем на три дневных перехода, но этот раз оказался особенным, и он уже боялся, что никогда не вернется.

— Вон мое домашнее дерево! — указал Арз.

Его слов великан, конечно, не понял, зато понял, куда Арз указывает. И летучая пирога поплыла к одному из великих листов.

Троост восхищенно смотрел на дерево-бондак — так они называются по-серрански. Почти километровой высоты, похожее скорее на гору, оно напоминало гибрид баобаба и кораллового рифа. Ствол не гладкий, а состоящий из переплетенных волокон, похожих на прожилки в камне. Кора мерцает перламутром, переливаясь оттенками красного, оранжевого и золотого.

На самой вершине раскинулся природный бассейн. Диаметром в триста метров, заполненный кристально чистой водой, он окаймлялся плотно переплетенными ветвями. В красном свете звезды Зиллара влага мерцала и искрилась, притягивая летающих существ.

Каждое такое дерево — целая экосистема. Жизнь кипит на каждом пятачке, в тысячах дупел гнездятся крылатые тритоны, а по ветвям ползают шестиногие жабопауки. На гигантских плоских листьях растет паразитная трава и повсюду тянутся подвижные лианы.

И здесь жили зиллары. Красно-желтые прямоходящие лягушки ростом в неполный метр. Они виднелись на листьях дерева, виднелись и наверху, в пруду-чаше. Каменными и костяными инструментами они выдалбливали в пористом стволе целые тоннели и пещеры, охотились на местную фауну и собирали ярко-алые ягоды размером с горошину.

На землю спускались редко. Поверхность планеты — место небезопасное, здесь водится мегафауна, для которой аборигены — закуска на один зубок. Зиллары развились и обрели разум благодаря гигантским деревьям-бондак, на которых могут жить, а главное — размножаться в безопасности от бродящих по земле