Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

на оплывшую свечу, он вообще не имел экипажа, кроме капитана-владельца и нескольких роботов. Роботы, кстати, представляли собой серранский аналог дронов-охотников, только летали не сами по себе, а на специальных флаерах. Сам Матригеро звездолет покидал редко, занимаясь в основном приемом пойманных самок зиллара.

Их тут оказалось около полусотни. Со всего континента, и судя по восхищенному писку туземца — сплошь изумительной красоты. Рисунок крыльев у всех разный, каждая уникальна и неподражаема.

Они пребывали в стазис-поле. Замороженными в специальных капсулах. На «Нимроде» тоже есть криохранилище для жизнеформ, которым сложно обеспечить на борту должный уход, но вообще такое применяется редко.

Здесь же была целая галерея вертикальных цилиндров, и в каждом витала прекрасная человекоподобная бабочка. Рост зилларок в среднем сто двадцать сантиметров, крылья у всех были распахнуты, усики развернуты, а выражения лиц опять же непонятны, поскольку у этих созданий они больше похожи на маски с парой выпуклых лиловых глаз.

— С какой целью ты их собираешь, коллега? — обманчиво мягко спросил Троост. — Это разумные существа.

— Я знаю, — с явным раздражением ответил Матригеро. — Но это примитивы, дикари четвертой фазы развития. Не настолько глупые и бессмысленные, как три первые фазы, они уже умеют производить примитивные инструменты и предметы быта, но все равно их жизни малоценны.

— Я не услышал ответа на свой вопрос.

— Амметра, — пожал плечами Матригеро. — Для чего же еще?

— Амметра?.. — не понял Троост.

— На ваш язык это не переводится, — сказала Стувейра. — Древнее слово, означает «получение власти над вселенной путем ее изучения». Всякий ученый движим амметра.

— Да, — облизнул кибернетический глаз Матригеро. — Все пространства, все энергии должны быть подчинены разуму.

— Включая самок зилларов? — вскинул брови Троост.

— Я слышал, что земляне очень расстраиваются, если кто-нибудь умирает, — издал еще более раздраженное шипение Матригеро. — Дра’Зор, свет твой, ахшаах хатра… Это коллекция, если хочешь. Я лепидоптеролог. Самки зилларов — моя давняя страсть, это очень интересный вид.

— Только самки? — спросил Троост. — Самцов ты не собираешь?

— Они не входят в сферу моих интересов. Меня интересует только паразитный вид, который с ними живет.

— Паразитный… вид?.. — моргнул Троост.

Вот сейчас серранскому ученому в самом деле удалось его удивить.

— А, вы не знали, — с каким-то самодовольством произнес Матригеро. — Как давно вы на Зилларе?.. неважно. Да, туземный вид изучен нами очень плохо — мои сородичи, как ты, возможно, заметил, в массе своей прагматичны и не интересуются бесполезными вещами вроде анатомии дикарей. До меня зилларов никто не изучал, а то бы это, конечно, обнаружили давным-давно. Это не один вид, а два. Двуполые амфибии с мелкими самцами и более крупными, но не в пример более глупыми самками, и паразитный вид летающих инсектоидов.

— Да, для меня это новость, — кивнул Троост.

— О, ты бы наверняка обнаружил это сам, потрать на их изучение хоть пару часов, — издал колючее шипение Матригеро. — Да, два вида, причем один из них, я подозреваю, первоначально был неразумным, но развился вслед за вторым… только я еще не выяснил, какой был первым. Были ли амфибии изначально просто скотиной инсектоидов, или же инсектоиды были паразитами-поработителями, которые затем поумнели?.. я это еще выясню.

— А в чем заключается их паразитизм?

— Инсектоидный вид — нахлебники. Почти все работы на их домашних деревьях выполняют амфибии, самцы и самки, а инсектоиды занимаются только охотой, разведкой и другими развлечениями. И еще кое-что… я вижу с вами одного мелкого самца. Позвольте высказать догадку. Я включил в коллекцию его жену?

— Возлюбленную, — ответил Троост. — Женой она ему еще не стала, если я верно его понял.

— В таком случае он должен быть мне благодарен, я спас ему жизнь.

— Что?..

— Метод размножения. Амфибии размножаются обычным образом — крупные самки мечут икру, мелкие самцы ее оплодотворяют, и из нее выходят личинки, которые потом растут в их заоблачном пруду. Кстати, неоплодотворенной икрой инсектоиды любят полакомиться, но это еще полбеды. Самцы амфибий испытывают к своим крылатым паразитным самкам жгучую страсть, пылко за ними ухаживают, складывают к их ногам все свои сокровища, и самые «счастливые» из них вступают с ними в брак, но это не очень продолжительные браки. На Земле есть насекомые, которые откладывают яйца в тела других насекомых?

— Оса-наездник, — кивнул Троост. — Кажется, я понял суть.

Арз смотрел на свою Суну. В логове безногого летающего великана было пять раз по десять красавиц, но Арз сразу узнал среди них Суну. Она оставалась прекраснейшей даже сейчас, когда крепко спала. Арз очень надеялся, что это просто такой волшебный сон, что Суна жива и ее можно разбудить. Он с беспокойством переводил взгляд с великана на великана, не зная, чего ждать.

Подерутся ли его добрый великан с этим злым или помирятся? Что будут делать другие великаны? Они прилетели вместе с добрым великаном со стеблями на лице, но выглядят они совсем не так, у них такая же зеленая кожа, как у злого безногого. Возможно, это его родня, и сейчас они обратятся против доброго великана.

Или все-таки дело разрешится миром, и Арзу вернут Суну?

Он торопливо принялся рисовать.

Троост с сочувствием смотрел на Рафаэля. Он сомневался, что сумеет добиться возвращения его возлюбленной… и еще сильнее сомневался, хочет ли этого добиваться. Зверолов оказался перед нешуточной моральной дилеммой и просто не видел правильного решения.

— Если вы настаиваете, я выпущу этот экспонат, — потелепал языком Матригеро.

— Согласно протоколу, ты обязан это сделать, Праздный Матригеро, — сухо произнес ревизор Орритоко. — Ты обязан отпустить всех дикарей, поскольку не имеешь права ограничивать их свободу, не будучи уполномочен.

— Ну уж этого я не сделаю без судебного решения, — отказался Матригеро. — Как у Праздного, у меня есть неотъемлемое право на коллекцию особо крупного формата, а как у высшего дворянина — право на кратковременное ограничение свобод носителей низшего разума без причинения им вреда. Я не нарушаю законов, Праздный Орритоко.

Троост с недоумением повернулся к Стувейре — у той быстро-быстро мерцали глаза, она сверялась с кодексом серранских законов. И да, в самом деле, все оказалось именно так, как сказал Матригеро — однако Орритоко возразил:

— Кратковременное, Праздный Матригеро. Это означает «до одних стандарт-суток». Ты уже удерживаешь их дольше.

— Вовсе