Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

нет, — колюче зашипел Матригеро. — Если ты обратишься к приложению баскек уточнения два, то найдешь, что понятие «кратковременно» при определенных обстоятельствах может учитываться с точки зрения субъекта. Если я содержу их в стазисе, для них самих пребывание у меня — кратковременно, и ты не сможешь этого оспорить.

— Это вздор и казуистика, — вмешалась Стувейра. — Праздный Матригеро, я тоже принадлежу к высшему дворянству…

— Зато твоя каста на две ниже моей, Делающая! — перебил Матригеро. — К тому же я принадлежу к расе инксел, и моя тридцатилетняя государственная служба давно закончена!

Это означало, что почтенный ученый — неприкосновенное лицо и не может быть привлечен к судебной ответственности, кроме как за тяжкие преступления. В ЕСС похищение ксеносов к таковым относится, но на Осоре — нет.

Причем Троост по-прежнему не был уверен, что хочет видеть самок зиллара освобожденными. Общество этих ксеносов оказалось построено на слишком непривычной и даже шокирующей концепции.

Нет, среди животных Троост встречал подобное неоднократно. Даже на Земле есть жуки-стафилиниды, которые похожим образом сосуществуют с термитами и муравьями. Но среди разумных ксеносов ничего подобного раньше не наблюдалось, да и вообще Зиллар — первая планета, на которой обнаружено более одного разумного вида. Прежде таковой считалась Иннаа, но сам же Троост и выяснил, что это не так.

— А сами зиллары знают о том, что их ожидает в подобном… браке? — спросил Троост, погруженный в раздумья.

— Конечно, — ответил Матригеро. — Прекрасно знают и сами этого хотят. Это примитивы, полуживотные.

— Я бы их таковыми не назвал… — протянул зверолов, разглядывая рисунок туземца.

Для беглого карандашного наброска тот был удивительно хорош. Зиллар нарисовал себя и свою возлюбленную бок о бок, держащимися за руки, а вокруг царило ликование, повсюду были счастливые лица других зилларов, самцов и самок… обоих видов самок.

И Трооста он нарисовал тоже — стоящим позади, похожим на доброе божество.

— Праздный Матригеро, я еще недостаточно полно изучил фауну Зиллара, — произнес зверолов. — На этой планете есть животные, которых паразитические самки туземцев могли бы использовать вместо… своих самцов?

— Конечно, — ответил серранский биолог. — Представители этого вида используют и других животных, неразумных родственников зилларов. Однако в случае, если их личинки растут внутри животных, они и сами рождаются животными, совершенно безмозглыми.

Троост снова посмотрел на рисунок Рафаэля, а потом на него самого. Снова на рисунок, снова на Рафаэля.

Что-то было не так…

— Слушай, а помнишь, как ты хотел меня спасти, когда думал, что меня приносят в жертву? — сказала вдруг Стувейра.

— Предлагаешь забрать этих двоих в зоопарк, в этнографический сектор? — задумчиво сказал Троост. — Боюсь, это не решит проблему, им ведь угрожают не внешние силы, а собственная биология… погодите-ка.

Он вдруг понял, что не так на рисунке. Самого себя Рафаэль нарисовал немного другим. С обвисшими щеками, какой-то «сдувшейся» головой и двумя жирными штрихами на груди. И Троост получил от него уже столько рисунков, что не сомневался — это не из-за неумения.

А потом он заметил, что среди счастливых лиц, окружающих Рафаэля и его возлюбленную, две крылатые самки нарисованы особенно близко…

— Могу я задать вопрос? — заговорил Троост, перебив спорящих Матригеро и Орритоко. — Ты своими глазами видел, как самцы зилларов погибают при… вынашивании потомства?

— Нет, — ответил ученый. — Но я их вскрывал — у них нет органа, способного выносить чужеродную личинку. Она растет в грудной клетке, а потом буквально прогрызает путь наружу.

— Но ты этого не видел? — уточнил Троост. — И не спрашивал самих туземцев, как это происходит?

— Я не знаю их языка, — колюче прошипел Матригеро.

— И не попытался пообщаться с ними иначе?

— Зачем?

— Согласен, дурацкий вопрос, — криво усмехнулся зверолов. — Мне кажется, тут все-таки есть кое-что еще. Земные амфибии способны отращивать утраченные хвосты и конечности. Что если подобные… роды для зилларов не смертельны?

— Вздор, — коротко ответил Матригеро.

— А я бы все-таки хотел изучить этот вопрос подробнее.

— Изучай. Но это вздор.

— Если ты так в этом уверен… не заключить ли нам пари? — предложил Троост. — Если я окажусь прав, ты отпустишь всех пойманных самок и не будешь ловить их впредь.

— Идет, — без раздумий сказал Матригеро. — Но если прав окажусь я, ты… м-м-м… ты признаешь мое интеллектуальное превосходство. На твоем звездолете будет сделана соответствующая надпись. Кроме того, следующий открытый тобой вид из мегафауны ты назовешь в мою честь.

— Согласен, — протянул руку Троост.

…Четыре месяца спустя Маартен Троост покидал Зиллар. «Нимрод» увозил на борту две тысячи совершенно новых, ни разу не привозимых на Венеру видов. Но перед тем, как оставить эту планету, зверолов еще раз слетал на домашнее дерево Арза, которого мысленно продолжал называть Рафаэлем.

Его встретила Суна, совершив почтительное коленопреклонение и сложив крылья так, что те стали похожи на цветок. Арз все еще не оправился, но услышав, что прилетел его друг-великан, он выбрался из дупла и подковылял к Троосту, придерживая свежий, едва сошедшийся рубец на груди.

На плече у него сидела крошечная, еще совсем белая крылатая самка.

Ни воды, ни огня

«Нимрод» вышел из гиперпространства 20.02.74, 17:55 UT. На этот раз — на окраине звездной системы, в двадцати часах полета до искомой планеты. Так что Троост, Стувейра, Таркас, Иржичкова и Дауканте продолжили играть в серранский покер, который оказался гораздо сложнее и запутаннее земного. С пятью мастями (они символизировали пять серранских каст), четырьмя кругами торговли, верхней и нижней челюстью, открытым и закрытым сбросом, возможностью докупать карты за наличные и многоступенчатой системой блефа.

И Стувейра отлично в этот покер играла. К тому времени, как «Нимрод» добрался до коллизионного роя, она всех раздела догола.

В большинстве известных систем разрешено выходить гораздо ближе к солнцу. Орбиты планет известны, искусственных станций и кораблей нет или почти нет, а шанс столкнуться со случайной кометой настолько мал, что им можно пренебречь.

Но система Гералии отличается от большинства.

В большинстве известных систем планеты сформировались на стабильных орбитах, а остаточный материал либо был выброшен на периферию, либо собрался в стабильные пояса астероидов или плотные, но предсказуемые кольца, как у Сатурна. И в системе Гералии прежде был на редкость