"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Сумасшедший граф. С гвардейцами. Интересно. За ним кто-нибудь стоит?

— Нет… вроде…

— Значит, просто дворянин с придурью.

Молот поворачивается спиной к свету, снова превращаясь в тёмный силуэт.

— Ты к нему больше не подходи. Даже на пушечный выстрел. Понял?

Стёпа кивает, прижимая руки к бокам.

— А теперь слушай. Этот щенок тронул моё. Значит, он либо идиот, либо… слишком поверил в свои силы. Я сам разберусь, уяснил?

Он делает паузу:

— Твоя задача — наблюдение. Узнай всё: где бывает, с кем водится, какие планы. Но тенью. Чтобы и муха не почуяла. Сделаешь ещё одну глупость — следующая бочка будет моя.

Стёпа, постанывая, поднимается на ноги и, смотря в пол, ковыляет к выходу. Дверь за ним закрывается с тяжёлым стуком.

Молот садится, постукивает пальцами по столу:

— Скорпионов, — произносит он. — Посмотрим, из какого металла твоё жало…

* * *

— Куда мы? — Алиса растерянно смотрит по сторонам, пока я веду её в спальню.

Она идёт покорно, почти невесомая, словно кукла на нитках. Её плечо под моей ладонью холодное даже сквозь ткань ночнушки.

Хватит. Чёрт побери, хватит с меня этих загадок.

Сначала мать — сумасшедший маг огня, сгоревшая заживо в «несчастном случае». Потом отец — картёжник, пустивший по ветру всё состояние. Теперь мачеха, которая ночами шастает по дому с пустыми глазами.

Здесь явно что-то нечисто, но копать буду позже. Сейчас — по одной проблеме за раз.

Подвожу Алису к кровати, она садится на край, руки беспомощно лежат на коленях, смотрит в стену.

— Ложись, — говорю я, уже мягче. — Тебе надо выспаться.

Она кивает и медленно, как на автомате, откидывается на подушки. В свете ночника замечаю, что на складке её плеча что-то блеснуло. Мелкая, почти незаметная вспышка. Я присматриваюсь.

На ночнушке, прямо у горловины, приколота маленькая брошь. Серебряная птичка с крошечным зелёным камушком вместо глаза. На ночнушке. Кто вообще на ночную рубашку надевает брошь?

Мгновенно протягиваю руку и срываю её. Алиса слабо вздрагивает, но не сопротивляется.

Брошь у меня на ладони будто вибрирует, отдаваясь в пальцах тонким, назойливым гудением. Знакомое ощущение. Магия. Не мощная, а что-то другое — постоянное, вкрадчивое, как тихий шёпот прямо в мозг.

Артефакт. Точнее, его жалкое подобие. Не для защиты, нет. Для чего-то иного.

— Где взяла? — мой голос звучит резко, а Алиса переводит пустой взгляд на меня и хмурится.

Пустота в её глазах понемногу отступает, сменяясь смущением и лёгким страхом.

— Это… это Василий подарил, — тихо говорит она. — На удачу. Чтобы сны хорошие снились.

Василий Пересмешников? Я так и думал.

В голове всё мгновенно складывается в чёткую, мерзкую картинку. Этот шнырь не просто хахаль и подельник — кукловод. Подсунул ей эту штуковину, чтобы управлять Алисой как марионеткой.

Уверен, этот артефакт нужен, чтобы моя мачеха поменьше соображала и была послушной. Или чтобы забывала что-то конкретное. Про мою мать? Про его собственные делишки?

Всё понятно, Вася творит тёмные делишки чужими руками, причём руками, которые обнимали меня в детстве. Ну, то есть не меня, а это тело. Но тело-то теперь моё!

Я сжимаю брошь в кулаке так, что острый краешек впивается в ладонь.

— Спи, — отрывисто говорю я и улыбаюсь. — Утром разберёмся, отдыхай.

Алиса покорно закрывает глаза. Я укрываю её одеялом, ещё секунду стою, слушая её неровное дыхание, а затем ухожу, плотно прикрыв дверь.

Ну, Пересмешников, ты ответишь мне за это. Посмел тронуть моего человека? Ты встрял!

В своей спальне разжимаю кулак. Брошь лежит на ладони, уже кажется просто куском холодного металла. Иллюзия, дешёвая уловка. Чувствую, как от брошки тянется тонкая, липкая нить чужеродной энергии.

Ломаю её одним усилием мысли, внутри что-то щёлкает, и вибрация затихает. Теперь это просто безделушка, которую я засуну этому Пересмешникову так глубоко, что он сам будет танцевать у меня как марионетка.

Кладу её в карман жилета. Утром продолжу разбираться, а сейчас надо бы отдохнуть. Важных дел только что прибавилось.

Рассвет встречаю уже одетым и собранным. Спускаюсь в столовую. Алиса сидит за столом, пьёт чай. Выглядит бледной, но вполне в сознанинии. При моём появлении вздрагивает и старается не смотреть в глаза.

Сажусь напротив, беру бутерброд. Едим минуту в тишине, только ножи и вилки стучат о семейный фарфор с интересным узором в виде небольших скорпионов. Любопытный, от него исходят странные импульсы, надо бы поинтересоваться, что за набор.

— Про брошь помнишь? — начинаю я без предисловий, бросая короткий взгляд на Алису.

Она чуть не роняет чашку, ловит её дрожащими пальцами.

— Помню… Сынок, я правда не знала…

— И не сомневаюсь, что не знала, — перебиваю я. — Теперь слушай сюда. Ты больше с Василием не общаешься. Ни слова. Если он приедет — гнать. Если письмо пришлёт — жечь. Если прислать кого-то попытается — сразу ко мне. Или к пацанам… к гвардейцам, то есть. Они доходчиво объяснят, что людям Пересмешниковых здесь не рады. Поняла?

Она смотрит на меня, и в её глазах явное удивление.

— Поняла, — выдыхает она. — Только он не появлялся с того дня, как ты, ну, как ты превратился. И связаться со мной он не пытался, честное слово.

— Это только ты так думаешь, — хлопаю себя по карману, где лежат остатки броши.

— А что… что с ним будет? С Василием?

— Побеседую, — встаю из-за стола, доедая последний кусок. — По-дружески. Так что не переживай.

Натянуто улыбаюсь, а Алиса молча кивает. Прекрасно видит, что моя «дружеская» беседа может закончиться для Василия очень плохо. И, кажется, её это вполне устраивает. Думаю, материнские инстинкты всё же перевешивают. Она же смогла пересилить артефакт, когда Пересмешников угрожал мне.

Прощаюсь с Алисой и через пятнадцать минут я уже на пороге. Олег ждёт у новой машины, белой с красными крыльями, которую Стёпа так любезно отдал за свои грешки. Капитан полирует капот тряпкой, на его лице написано неподдельное восхищение.

— Красавица, правда, ваше сиятельство? — ухмыляется он.

— Проверим её на трассе, — киваю я, пожимая руку Олегу.

Сажусь на заднее сидение, как и положено хозяину, откидываюсь на спинку и улыбаюсь:

— В Симферополь. Имперская канцелярия. Гони что есть мочи, хочу успеть к открытию.

— Есть! — меня вжимает в кожаное сиденье, когда мотор рычит и машина срывается с места.

Мы вылетаем за