Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Ну, теперь твоя очередь быть генерал-майором МВД, — скептически прокомментировал Пашка.

— Максимум — полковником. — Поправил я. — Извини, третье место, — глядя на Артема, развел я руками.

Шуйский звучно хмыкнул и отправился к выходу.

За вручением небольшой квадратной посылки — гранью сантиметров сорок, мы наблюдали с Пашкой с прежнего места у окна. Выглядело все солидно, невозмутимо и под роспись — курьера сопровождали аж трое неразговорчивых и угрюмых типа в национальных одеждах. Коробку, понятное дело, там же открывать не стали — Артем занес ее в кабинет запечатанной в вощенную бумагу, с сургучовыми пломбами и отпечатком герба Аймара — хищной птицей в профиль.

Мы деликатно придвинули центральный стул, позволяя молчаливому княжичу расположиться и установить ящик перед собой.

— Хочешь, я открою? — предложил я другу, разрушая длительное молчание.

— Нет. — Сверлил Шуйский коробку взглядом.

— Да не могло там уместиться шестнадцать тысяч триста сорок голов! — Успокоил я друга.

— А если пальцев? — Почесал затылок Пашка. — Ну, которыми они лайки нажимали.

— Максимум — ногти, — не согласился я.

— Тьфу на вас! — Возмутился Артем, резкими движениями срывая пломбы.

А затем аккуратно снял крышку с деревянного ларя, украшенного затейливой резьбой. Убрал упаковочные материалы, плотно фиксирующие содержимое, и последней извлек изящную статуэтку, сантиметров в двадцать пять высотой, достаточно схематично разрисованную.

Но со вполне узнаваемым лицом Аймара Инки.

— Добрый вечер, — коротко кивнул я статуэтке.

Артем нервно покосился на меня, звучно сглотнул, осторожно положил статуэтку рядом с ларцом и резко встал из-за стола.

— Господа, прошу на пару слов, — подхватил он нас за плечи и, вместе с нами вышел из кабинета.

Нам только ноги оставалось пошустрее переставлять.

— Могли бы там говорить, — недоумевал Пашка, оправляя мундир и оглядываясь на коридор.

— Тш-ш! — Шикнул на него Шуйский, нервно расхаживая на пару шагов в ту и другую сторону. — Она услышит!

— Кто?

— Инка. — Остановился Артем, привалившись к стене. — И что делать? — Посмотрел он, отчего-то, на меня.

— Это же статуэтка, — недоумевал Паша.

— Это ритуальная статуэтка Аймара! — Сорвался на него Шуйский. — Она заменяет собой человека! Считается, что она теперь прямо рядом со мной!

— Она что, слышит? — Опасливо покосился Борецкий на дверь.

— А я знаю?! Я — понятия не имею. — Вцепился Артем в волосы. — А у меня — служба!

— Так ты же ей говорил про гусарство, — уточнил я.

— Да, но я не говорил Инке, что придется спасать мир! Она бы меня тогда из дома не отпустила. — Нервно смотрел Шуйский в потолок.

— Короче, у нас проблема с возможной утечкой информации. — Подытожил я.

— И нет, я не могу оставить ее одну в комнате или камере хранения! — Всплеснул руками друг. — Это как жену в тюрьме запереть!

— Ну-у… — Чуть неловко переступил я ногами. — Хочешь, отправим ее к Нике? Пообщаются?

— Нет, они плохо ладят.

— Как раз помирятся! У меня жена обожает, когда она говорит, а ее слушают и не спорят.

Это, в общем-то, все любят.

— Что сделает Ника, когда с ней заговорит статуэтка? — Покосился он на меня.

— Ну… — Почесал я затылок, примерно представляя, с какой высоты той лететь. — Они и раньше плохо ладили.

— А если это просто статуэтка? — Вступил Пашка. — Такой намек. И не более!

— А чего тогда у нас за праздничным столом статуэтки всех, кто не смог приехать, стояли? — Посмотрел на него Артем.

— Просто в знак уважения!

— Ох, не знаю. Не знаю, — вновь замельтешил Артем перед взглядом, шагая взад-вперед.

— Придумал. — Уверенно выдал я. — Старое русское народное решение.

Шуйский остановился, с надеждой посмотрев на меня.

— Матрешка! — Веско выдал я.

— Да ну тебя…

— Я серьезно! — С возмущением, отстаивал я свою позицию. — Вот ты думал, для чего она вообще нужна? А я тебе скажу — берем твою Инку, сверху матрешку, чтобы она ничего не увидела. Потом плотно минеральной ватой, чтобы ни одного звука, и еще матрешку. Все! Носи с собой, никто слова не скажет. Подумаешь, мужик с матрешкой.

— Сразу видно — водку тайком носит, чтобы жандармы не прицепились. — Вставил слово Пашка. — Никто не удивится.

— Вот, — поддержал я. — Отличная легенда!

— А если Инка узнает, что я вместо нее с какой-то размалеванной бабой?!

— Да ты успокойся, — подхватил я Артема за руку и заглянул в глаза. — Что значит — какой-то? В конце концов, скажи ей, что с мамой решил познакомить. Изобразить же на второй матрешке не проблема.

— А если мама отвечать не станет?! Инка же обидится!

Я бы больше опасался того, что ответит…

— Да она ее и не увидит. — Успокаивал я друга. — Выглянет — а там темно и тихо. Значит, ночь! — Веско отметил я.

— Круглосуточно ночь? — Со скепсисом уточнил он.

— В декабре — да. — Вздохнул я, глядя на дальнее окошко коридора, где уже изрядно стемнело.

— Ну она ж не попугай. Она ж и дальше матрешки выглянуть сможет.

— А на это, друг мой, конструкцией предусмотрено до семи контуров матрешки! — Покивал я. — А там тебе и руны, и артефакты и фольгой плотненько в пару слоев!

— Издеваетесь, да? — чуть беспомощно уточнил Артем.

— Нет, ну мы все еще можем отправить Инку к моей жене. Или знакомиться с твоим дедом.

— Нет. — Резко пресек Шуйский. — Матрешка, так матрешка. Это служба, она поймет! Тем более, — успокоился он, вновь обретая рассудительность. — Вероятнее всего, это просто сувенир, напоминание о ней. Просто статуэтка.

— Там, кстати, окно открыто. Уведут твою Инку.

Артем резко рванул в кабинет. И уже около стола, проконтролировав наличие статуэтки, с недовольством обернулся на меня, и уже степенно затворил все окна.

— Слушай, а может наши и действительно раньше с индейцами контактировали? — Задумчиво шепнул Пашка. — Хотя там целый океан до них…

— Скифские погребения видел? Отчего их вершины смотрят в землю — на те же звезды, что пирамиды Аймара? — Веско спросил я.

— Ого…

— Ты такой доверчивый, — махнул я на Пашку рукой. — Найдешь подходящую матрешку Артему? Он оценит.

Как-то надо их мирить.

— Сделаю, — уверенно кивнул Борецкий.

— Господа! — Торопясь по коридору, окликнул нас тот же распорядитель до того, как мы вернулись в кабинет. — Я дико извиняюсь, но там…

— Теща моя? — Ухнуло сердце недобрым предчувствием.

— Князь Давыдов с барышнями! — С тоскливым выражением лица выдал мужчина, и словно преследуемый неизбежным, указал жестом себе в спину.

Где, из-за угла, с хохотом и весельем вывалился пьянющий полковник Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, поддерживаемый двумя прекрасными дамами едва ли за двадцать — блондинкой в сиреневом и брюнеткой в зеленом, но столь же воздушном платье и со столь же стремительно-высокой прической.

— Князь, вы обещали нам показать Артема Шуйского! — Лукаво щебетала одна из