Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

огонь принял на себя. Защитный артефакт окончательно истощился, и пули забарабанили по морёной плоти. Плюс прилетело несколько магических атак, но я вобрал их в браслет на руке. Те, что смог. Одну пропустил, и на груди появились глубокие порезы. Было больно. А будет ещё больнее, когда выйду из Инсекта.

Ладно, посмотрим, что вы на это скажете!

Продолжая бежать по утоптанному снегу, начал копить заряд молнии в правой ладони. Пистолет я уже убрал в кобуру, потому что перезаряжать его было некогда.

— Господин, я помогу! — крикнула Вероника и запрыгнула мне на спину, надавив грудью на затылок.

Приятно, чёрт возьми, хоть и не вовремя.

А потом я понял, что она хотела сделать. По руке прополз заряд холода и соединился с молнией между пальцами. Та сменила цвет с жёлтого на синий.

И я шарахнул морозной молнией прямо в фонтан.

Получилось прикольно.

Воздух разорвал оглушительный гром, туго ударив по ушам. Впившись в борт, молния разбила его в щепки, расцвела бутоном из разрядов и мгновенно замёрзла. Застыла, связав собой сразу всех шестерых противников. Некоторых ещё и в воздух подняла. Они висели, лежали и пытались отпрыгнуть. И их продолжало бить током, а они ничего не могли с этим поделать.

Мы пробежали мимо причудливой скульптуры из ледяной молнии и вмёрзших в неё людей и оказались возле крыльца. Широкая деревянная дверь распахнулась, навстречу нам выскочили несколько слуг с автоматами в руках. Под их прикрытием мы вбежали в дом, и они тут же закрыли дверь обратно, потеряв при этом одного бойца. Нападающие очухались после грома и нашпиговали бедолагу пулями.

Внутри особняка было темно. Роскошная мебель разбита и свалена в баррикады возле окон, горят всего несколько свечей и керосиновых ламп, в стенах дыры от пуль, дорогая мраморная лестница на второй этаж наполовину разбита. Защитников особняка было много. Слуги и охранники в форме с гербом Верещагиных — с простым огнестрельным оружием и почти без брони. Последняя была только у некоторых. Видимо, личных охранников барона.

Особняк, похоже, атаковали с самого утра. Повсюду встречалась кровь, а воздух полнился стонами раненых. Те, кто мог, отстреливались через окна.

Да, так себе обстановочка.

— Кто вы такие? — спросил высокий мускулистый мужчина в броне и с винтовкой. К винтовке был примкнут штык из трабелуниума.

— Мы пришли спасти барона Верещагина, — сказал я.

— Да? Да вам самим спасение не помешает!

Вдруг один из слуг с дымящимся автоматом в руках закричал:

— Дмитрий Никитич! Они отступают!

Мужчина с суровым лицом, командир обороняющихся, сплюнул.

— Мы их ряды хорошо пропололи, но они ещё вернутся. Не терять бдительности! Перезарядить оружие, принести из погреба боезапасы! Ну, вперёд! Некогда рассиживаться!

Народ засуетился, забегал, а я повернулся к своим подругам. К счастью, все были целы, никого не зацепило. Разве что немного напуганы. С таким сильным противником мы ещё не сталкивались. По сути, мы сейчас сражались с маленькой армией. И выжили! Потому что помогали друг другу и прикрывали.

— Я думала, вы просто богатые студенты… — выдохнула Екатерина, перезаряжая револьвер. — А вы вообще отбитые на всю голову. Кто же нападает на такую силу?

— Дубов, кто же ещё, — хмыкнул, внезапно появляясь рядом, Верещагин.

Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Не делай так больше, — рыкнул и только потом заметил, что его ранили.

— Пустяки, — откликнулся он, проведя рукой по ране на плече. — Сквозное. Заживёт.

— Так будет быстрее.

Я дал ему зелье и мазь для ран. Она склеивала края и обеззараживала рану. Заодно вернул фарфоровую маску. Подобрал её, когда он сломя голову бросился в атаку.

— Так, а теперь разберёмся с вами, — произнёс командир, закончив раздавать указания. — Идём за мной. Прежде чем пущу вас к барону, я должен убедиться, что вы наши союзники, а не лазутчики наёмников.

— Мы что? Похожи на наёмников? — удивилась Лиза.

— Ещё как!

— Это свои, господин Скворцов, — сказал Верещагин, делая шаг к Дмитрию Никитичу. — Неужто не признали меня?

Несколько секунд командир всматривался в глаза за маской, потом взял в руки ближайший фонарь с магическим голубым кристаллом и осветил им уцелевшую часть лица Алексея.

— Мать моя женщина… Баронет! Вы живы! — воскликнул он, расплываясь в радостной улыбке. — Мы думали, что потеряли весь род.

— Как видишь, не весь… Не в последнюю очередь благодаря барону Дубову.

— Ну, теперь убедились, что мы не враги? — прервал я их обмен любезностями.

— Барон Дубов, значит… — пробормотал Скворцов. — Ладно, идём, представлю вас Его Благородию. Он будет рад узнать, что хоть один его сын выжил.

Командир охраны повернулся и зашагал к лестнице. Тяжёлые подошвы ботинок хрустели осколками и гулко топали.

— Значит, это правда? — спросил я у него по дороге. Девушки следовали за мной, а Верещагин шёл в самом конце, постоянно оглядываясь. — Из рода Верещагиных никто не выжил?

— Только барон. И теперь ещё его младший сын. Да мы. Остальные мертвы либо захвачены в плен. И тоже мертвы.

— Кто же за вами устроил такую охоту?

— Да они как-то не представились, — огрызнулся Скворцов, когда мы ступили уже на третий этаж. — Напали и начали убивать всех подряд. Можете выйти, спросить, кто их послал. Вдруг расскажут…

— Уже спрашивал, но они предпочли передать привет своим товарищам на том свете.

— Хах! Даже так, Ваше Благородие, вы знаете больше, чем я со своими людьми. Поговорите с бароном. У меня есть ощущение, что он прекрасно знает, кто устроил на нас облаву.

Мы подошли к широким резным дверям. Скворцов сперва постучался, вошёл сам, а затем пригласил нас.

— Лёша… — выдохнул невысокий полный человек в боевом облачении. Он корпел над подробной картой окрестностей на столе, под мышкой у него болталась кобура, из которой торчала перламутровая рукоять пистолета, а на поясе — шпага с золотой филигранью на рукояти. — Ты жив! Боже мой, ты жив!

Он бросился к Алексею и обнял его, чуть не уткнувшись носом в подмышку. Алексей такой горячей радости не выказал.

— Жив, но не благодаря тебе.

Я решил дать им немного выговориться, прежде чем начать задавать вопросы. Мы прошли в кабинет. Им было большое квадратное помещение где-то в тыльной части здания, с двумя задрапированными окнами. Здесь мебель осталась целой, поэтому девушки со вздохами облегчения опустились