"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

— Это выиграет мне время, поможет армии и заставит затихариться остальных, — продолжил генерал, словно не замечая моей реакции.

Вообще плевать! Интересует ровно настолько же, насколько его — мой титул.

— А мне зачем это? — не сдержался, и вопрос прозвучал резче, чем я намеревался произнести.

Ростовский аж подавился от такой прямоты. Смотрел удивлённо, словно я совершил что-то невероятное. Понимаю, не привык князь, что с ним так разговаривают.

— А что вы хотите?.. — поднял бровь мой собеседник, справившись с изумлением. — Титул, я знаю… Но этого будет мало. Его аннулируют, нужны заслуги перед страной, а вы пока их не накопили.

Вот же… Ладно. Если меня используют, то и я могу извлечь пользу. Деловой подход, я тоже на него способен.

— Купите зелья для армии, — заявил нагло, глядя ему прямо в глаза.

— А зачем мне это? — повторил вопрос Ростовский, словно играя в игру зеркального отражения.

— Мой алхимик сможет смешать и разбавить зелья на десятки тысяч человек, хватит каждому на несколько раз, — ответил я.

— Сколько? — деловито уточнил генерал.

— Пятьдесят миллионов рублей. И ещё на всех бутыльках будет мой герб, — выдал я.

— Возмутительно! — рявкнул Ростовский.

— Абсолютно согласен с вашей реакцией, у меня такая же на ваши условия, — парировал я.

Началась игра в гляделки. В прошлой жизни я был мастером и в этой отступать не собирался. Глаза князя, умные и цепкие, сверлили меня, пытаясь найти слабину. Но и я не отводил взгляд, зная, что малейшее проявление слабости будет использовано против меня.

— Генерал, — снова изменил интонацию на более мягкую, преисполненную уважения. — Ваш план… Уверен, вы понимаете, что он весь… Непонятно, с кем этот рух работает, на кого. Генеральное сражение может обернуться провалом. Вдруг турки уже в курсе и готовы?

Ростовский поморщился, его лицо исказилось от плохо скрываемого гнева. Источник генерала реагировал на эмоции, наполняясь энергией, готовой вот-вот вырваться наружу. Но князь умело держал себя в руках. Представляю, как он разочарован: столько подготовки, смертей, затраченных ресурсов, а в итоге всё пойдёт коту под хвост.

Вдруг у генерала на столе замигал красный кристалл. Ростовский тут же поднял руку и деактивировал все глушилки, воздух в шатре снова стал легче. В этот момент в дверь постучали.

— Ваша светлость! — позвал голос снаружи.

— Входи, — бросил генерал.

Полог отодвинулся, и в шатёр заглянул Топоров. Его взгляд сначала метнулся к Ростовскому, потом ко мне, и в нём отразилось плохо скрываемое раздражение.

— Там… турок едет под белым флагом к нам, — сообщил полковник с явным недоумением.

— Чего? — синхронно произнесли мы с генералом.

— Дипломат, видимо, — добавил Топоров. — С представителями из высшего командования противника.

По его тону было ясно, что это нечастое событие на фронте.

— Свободны, Магинский, — махнул рукой Ростовский. — Я подумаю над вашим предложением.

Козырнул и вышел из шатра. Топоров сверлил меня взглядом, полным неприкрытой ненависти.

По дороге обратно в моей голове крутились три мысли. Первая: «Дипломат? Зачем? Почему сейчас? Весьма странное совпадение после нашего ночного рейда. Может, они чего-то испугались?»

Дальше: «Как мне активировать Топорова и не сдохнуть? Уже был близок к смерти в битве с Рязановым, а полковник явно сильнее».

И последняя: «Зелья. Нужно начать готовиться». В том, что князь согласится на мои условия, я почти уверен. Слишком сильно он хочет разобраться с рухами.

Шёл по лагерю, кивая тем, кто приветствовал меня. После ночного боя мой взвод стал живой легендой. Солдаты и офицеры других подразделений провожали меня взглядами. Кто с уважением, кто с завистью, а некоторые — и с нескрываемой неприязнью.

Взвод расположился на старом месте. Солдаты успели восстановить разрушенную взрывом часть. Не зря я их гонял на тренировках: они не только умеют воевать, но и строить.

Подошёл ближе и замедлил шаг. После такого напряжённого боя нужен отдых, и я не хотел тревожить бойцов без необходимости. Но, похоже, некоторые ещё не спят. Из казармы доносился приглушённый разговор. Я остановился у входа, прислушался.

— … Да говорю тебе, сам видел! Турок с перерезанной глоткой, а рядом нет никого. Словно призрак его убил…

— Призрак? — ответил другой голос с усмешкой. — Наслушался всяких бредней!

— Всё равно… — продолжил тот, и в его тоне зазвучало уважение. — Такого боя я ещё не видел. Мы прошли сквозь них, как нож сквозь масло. Эти турки бегали, как ошпаренные.

— Да и зелья… — подхватил третий, ранее молчавший. — Мне в плечо саблей рубанули, так я даже не почувствовал! Потом уже увидел, что рукав в крови.

Я тихо покачал головой. Вот что значит моя алхимия в действии. Смирнов отлично поработал с зельями: эффект превзошёл ожидания, и это с учётом сильного разбавления. А что будет, если использовать неразбавленные? Такого врагу лучше не видеть.

Я вошёл в казарму, и разговоры тут же стихли. Бойцы, сидевшие на койках, вскочили, вытянувшись по струнке.

— Вольно, — махнул рукой. — Отдыхайте. Сегодня вы заслужили.

Один за другим они расслаблялись, но не садились, ожидая моих дальнейших указаний.

— Всем спать, — распорядился. — Завтра много работы.

Солдаты тут же разбрелись по койкам. Я прошёл через казарму к своему восстановленному кабинету. Внутри пахло свежим деревом и смолой.

Снял обгоревший китель, бросил на стул. Надо бы привести себя в порядок: умыться, смыть запах гари и крови. Воды с собой у меня не было, пришлось вернуться в основную часть казармы и набрать из кадки. Когда закончил, силы почти покинули меня. Тело требовало отдыха, а разум — осмысления всего произошедшего.

Прежде чем лечь, достал из пространственного кольца заларак — второй, запасной, который так и не смог активировать. Вертел иглу между пальцами, размышляя, что могло пойти не так.

Почему она не установила связь со мной? Была ли проблема в самом артефакте или во мне? Может, встреча с рухом как-то повлияла на мою способность подключаться к артефактам?

Вздохнул и вернул заларак обратно в кольцо. Завтра попробую снова, когда источник восстановится полностью.

В голове прокрутился разговор с Ростовским. Его предложение о вступлении в орден, упоминание руха, просьба о публичном раскрытии Топорова… Слишком многого хочет. И этот турецкий дипломат… Стечение обстоятельств или чья-то многоходовая комбинация?

Лёг на кровать, устраиваясь поудобнее. Мышцы ныли от напряжения. Не столько от физического, сколько от