"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

Уютно, как под крылом у наседки. Давай ложись да поспи чуток! Ну, будет тебе! Дрожишь, как в горячке. Спи, мальчик, спи! – тихий шёпот старика долетал как будто из тумана. – Я разбужу тебя, когда они уйдут. Ты простишься с милордом позже, ночью. Я обещаю. Бедный мальчик, отчего же ты меня не слушал? Хотел человеком быть? Никогда ты в людских глазах человеком не будешь! Так уж повелось, что во всех бедах смертные всегда винят лэгиарнов. И даже лучшие из них не исключение. Не суди её строго! Горе утихнет, и она прозреет. А теперь спи…

***

Здесь, на самом краю утёса Эруард, всегда было ветрено. Но сегодня вьюга завывала, словно стая голодных волков, била в лицо жёсткими колючими льдинками, пронизывала до самого сердца.

Внизу ревело, беснуясь, пепельно-серое Спящее море, безжалостно разбивая волны о резные камни, обглоданные временем и солью.

Тем, кто обычно пребывал здесь, на самом краю утёса, с восточной стороны замка, шторм досаждать не мог. Потому что здесь, на тихом погосте, под толщей земли и памятных камней, покоились прежние обитатели Эруарда.

Да и живые, пришедшие сюда в это утро, непогоду не замечали. В их душах бушевала куда более страшная буря.

На помосте у самой кромки обрыва возвышался погребальный костёр. Тело милорда Ратура уже уложили на него.

Талвар взялся провести похоронный обряд, как самый близкий соратник владетеля, его друг и правая рука.

Подле него стояла Келэйя, новая хозяйка Эруарда. Бледная, осунувшаяся. Она слегка покачивалась на ветру, но Шеали держал её за руку крепко, не давая упасть. Бескровное лицо, словно высеченное из камня, в потухших глазах больше нет слёз.

Бедная девочка старалась держаться прямо, и, наверное, мало кто из собравшихся здесь в этот ранний час – а собрался проводить милорда Ратура в последний путь без преувеличения весь замок, и даже некоторые крестьяне с дальних хуторов явились – понимал, каких сил ей стоило это отрешённое мужество.

Кайл понимал. Чувствовал её боль, как эхо своей собственной. Задыхался от невозможности помочь, утешить, разделить это горе на двоих. Хотя бы коснуться сейчас её руки, сжать тонкие замёрзшие пальчики, согреть в своих ладонях…

А потом обнять и позволить долго-долго плакать на своём плече, пока вместе с солёными слезами не выльется вся эта безмолвная горечь, безнадёжная, гибельная, превратившая в серую тень эту солнечную жизнерадостную юную девочку.

– Уходи! Тебе не место здесь, – голос прозвучал так чуждо и холодно, что Кайл даже не понял сначала, что он принадлежал его Кее.

Это были её первые слова, обращённые к полукровке с тех пор, как он вернулся домой с той проклятой охоты. Ни одного слова за три дня!

И каждый раз, сталкиваясь с ним взглядом, Келэйя отворачивалась или выходила прочь из комнаты.

А он так много хотел ей сказать! Нет, не оправдать себя. Ведь он дал слово отцу и не мог его нарушить.

Хоть, знай Ратур, чем обернётся это обещание, он никогда бы не просил Кайла о такой жертве!

Просто сейчас, когда весь их мир рухнул в одночасье, он как никогда хотел быть с Кеей рядом, быть одним единым целым. Но её первые слова отняли последнюю надежду на то, что всё ещё возможно спасти, раздавили её, как давят безжалостно копыта лошади хрупкий цветок, неосторожно выросший на дороге.

– Кея, я ведь… – тихо начал юноша.

– Как ты посмел явиться сюда? – голос ледянее беснующейся пурги.

Кайл хотел добавить что-то ещё, но из-за плеча Келэйи высунулась физиономия Шеали, тот даже не пытался скрыть глумливой ухмылки, и полукровка прикусил язык.

Он уже готов был снова развернуться и уйти, хоть сделать это было невыносимо тяжело. Проще сейчас взойти на этот помост и сгореть в погребальном огне заживо, чем уйти с похорон собственного отца.

– Девочка, да разве так можно?! – подскочившая к ним Шэрми жалостно всхлипнула и укоризненно покачала головой. – Не чужой же он ему! Светлые Небеса, как можно у погребального костра ссоры затевать?

– Если бы не он, этого погребального костра вообще бы не было!

Отворачиваясь, дабы уйти, Кайл подумал, что за всю свою жизнь он не слышал слов более жестоких, чем эти.

Но тут его удержал за плечо Талвар.

– Миледи, отец ваш завещал мне вам помогать, – тихо начал старый рыцарь, – и не только делом, но и советом, когда надо. Так вот первый мой совет – никогда не рубите сгоряча! Пожалеете, да поздно будет…

Кея вскинула подбородок, пристально глядя в тёмные мудрые глаза, наконец, кивнула слегка:

– Хорошо, пусть остаётся.

И снова отвернулась, прижимаясь плечом к мужу, и больше ни разу не взглянув в сторону Кайла.

Талвар встал у изголовья погребального помоста, поднял обе руки вверх, сжимая трепещущий на ветру факел.

– Сегодня мы пришли почтить память нашего владетеля, милорда Ратура ар Эрамира, хозяина Эруарда, земли, что была домом для него и для всех нас. Он любил этот суровый край, хранил и защищал его, не жалея себя. Он был не просто нашим господином, но другом, и наставником, и заступником. Храбрый воин, справедливый судья. Он никогда не бросал в беде своих людей, и нас учил тому же. Так и голову сложил, спасая других, а не себя. Он служил истине и чести, и никогда не позволял себе делать что-то противное его совести. И мы обязаны хранить его заветы. Жить по закону сердца, быть верными своему слову, не сеять вражду, но помогать друг другу, словно одна семья. Это будет лучшая дань уважения нашему милорду. Пусть за Гранью Мира он не ведает печали! Пусть знает, что те, кто остался здесь, помнят его и живут так, как он учил нас! Да пребудет дух его в благодати!

Талвар опустил факел, поджигая мгновенно занявшиеся дрова, обошёл помост.

– Да пребудет дух его в благодати! – тихо-тихо прошептала Келэйя, и вспыхнула ещё одна вязанка дров.

– Да пребудет дух его в благодати! – пересохшими губами произнёс Кайл, и Талвар запалил третью связку хвороста.

– Да пребудет дух его в благодати! – Шэрми молитвенно запрокинула лицо к небу и разрыдалась горько и отчаянно.

– Да пребудет дух его в благодати! – прокатилось над толпой, собравшейся на погосте.

И погребальный костёр, бешено взвился вверх, потянулся чёрным дымом к свинцовым тучам, раздуваемый неистовым ветром, гулявшим по побережью.

***

Кайл так закостенел на ледяном ветру, что уже почти не чувствовал