Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

твои новые контакты не ограничатся, Данила, — продолжает Владислав как ни в чем не бывало. — С другими членами спецотряда ты тоже обретешь близкие знакомства. Всё это нужно для прикрытия.

Ого, скоро у меня в официальных «друзьях» окажутся мощные боевики. Ведь других Владислав и не мог взять для охоты на Дракона. Я весь в предвкушении.

— И когда я познакомлюсь со всеми драконоборцами? — спрашиваю.

— Скоро, — Владислав не дает определённого ответа. — Знакомство с ними будет происходить по очереди и публично. Тебя предупредят заранее.

На этом наше собрание подходит к концу. Я ухожу донельзя довольный. А чего мне печалиться? Ящеролюдей с казидами одобрили, а еще я стал любимым учеником у телепата с огромным опытом. Правда, сам Фирсов почему-то до сих пор мрачный как туча. Может, у него несварение желудка?

Дома младшие жены вместе с Кирой вовсю готовятся к завтрашней церемонии посвящения в студенты: собственноручно выглаживают академическую форму, подбирают скромные элегантные украшения, заранее придумывают легкий макияж. Слишком ярко наряжаться нельзя — после посвящения сразу начнутся пары.

— Только попугая не бери, — замечаю я прихорашивающейся некромантке.

— Почему, шеф? Разве Кеша некрасивый? — Кира с любовью поглаживает суповой набор на своем плече, а потом на пару с костлявым умертвием требовательно смотрит на меня.

— А он… не подходит под цвет твоей формы, — нахожусь и тороплюсь прочь, пока некромантка не ударилась в разъяснения. Тем более, что, пока не забыл, надо заказать замену жерди над нашим домом на более массивный. На горизонтальной литой трубе над крышей теперь сидит брачная пара драконов, и под тяжестью Мушки железяка уже немного прогнулась. Нехорошо получится, если драконы рухнут в чью-нибудь спальню.

Остаток дня проходит в медитациях и работе с легионерами. Мою форму вызвалась погладить Светка, за что большое спасибо блондинке. Просто непринято поручать слугам глажку академической формы. Всего лишь традиция, и, наверняка, многие дворяне ее умышленно забывают, но уже не в первый день.

Ночью ко мне приходит одна Лакомка в коротком халате. На мой вопросительный взгляд главная жена обстоятельно объясняет:

— Девочки рвались к тебе, но я их остановила. Медовый месяц закончился, и пора ввести строгую дисциплину. Тем более завтра им рано вставать.

— Мне тоже, — замечаю с ухмылкой.

— А тебе достаточно трех часов поспать, господин телепат, — отмахивается альва, но к постели не приближается, только с ножки на ножку нетерпеливо переминается — ждет разрешения мужа.

Ха, вот это я понимаю главная супруга! Всё о всех знает прямо как Охранка! Мое уважение!

Несколько секунд специально ее потомив, я приглашающе откидываю край одеяла, и Лакомка, сбросив халат, с радостным придыхание бросается ко мне. Однако, какие голодные у меня жены!

Утром вместе с младшими женами и Кирой отправляюсь в Академию. Церемония посвящения проходит в формате концерта на открытом воздухе — на площади рядом с академическим парком. На высоком помосте-сцене сначала произносят напутственные речи ректор с деканами, затем выступают различные попсовые певички и группы. Раньше я их мельком видел только по ящику, лица видел, но никого не знаю. Зато мои женщины в восторге пищат, называя то одну, то другую звезду. Девушки танцуют в такт легкой драйвовой музыке. Здесь же встречаемся и с одногруппниками, которых и знакомлю с женами. Заметно, что ребят сильно впечатляет факт моего многоженства.

— Офигеть! — в унисон произносят близнецы Митовичи, не отрывая взгляда от танцующих девушек, от их точеных тел в академической униформе. — Я тоже хочу второй Дар!

Катя Смородина громко фыркает, а Костя Волжанин презрительно ухмыляется, мол, хотя бы одну подружку на двоих себе заведите.

— Я думаю, у Игоря точно он появится, — заявляю я, хлопнув по плечу своего лучшего друга Стяжкова, отчего тот испуганно вздрагивает и чуть ли не зажмуривается. — Надеюсь, это будет Дар физика, тогда вместе начнем ходить в качалку. Да, дружище?

— Не надо физика, пожалуйста. Мне и так хорошо, — мямлит парень, и Смородина со злорадством смотрит на своего старого обидчика.

Замечаю в стороне Фирсова с другими учителями и, отпустив тут же куда-то удравшего Стяжкова, приветливо махаю рукой любимому наставнику:

— Ефрем Кузьмич! Здравствуйте, господин учитель!

— Спорим, что наш злобный мужик тебя проигнорит, Филинов, — заявляет Костя Волжанин, а Стёпа Ногайцев согласно кивает.

— На двести рублей? — не отпуская руки, быстро предлагаю.

— Давай, — усмехается юный казак.

Между тем Фирсов замечает меня, в его белесых глазах явно проступает раздражение и досада, но словно пересилив себя, он поднимает руку и дергано машет ей, словно деревянной палкой. На губы учителя с трудом натягивается улыбка.

Одногруппники удивленно вздыхают:

— Да ладно!

Волжанин с кислой миной достает из кармана две сотки и протягивает мне.

— Ты ему что ли щиты взломал, Филинов?

— Вещий-Филинов, попрошу, — усмехаюсь, забирая деньги. — Просто у Ефрема Кузьмича хорошее настроение.

— Я бы сказал — судорожное настроение, — не соглашается казак.

Концерт продолжается еще полчаса, а затем объявляются вводные пары. Мы с женами и Кирой расстаемся и уходим по своим предметам. Пары длятся около трех часов. Из них я вынес для себя мало поучительного, даже «Астральное измерение» разочаровало. Преподаватель опирался на труды, которые более-менее были общедоступными. Он явно считал, что для первого курса это больше чем нужно. Я уточнил программу на весь год и не нашел ничего интересного из перечисленного. Похоже, без Горнорудовой познание Астрала затянется. Какой выход? Признать себя ее учеником? Надо позже подумать и взвесить все «за» и «против».

Но хоть немного радуют «Практики телепатической медитации» в аэробном зале. Преподавательница, элегантная Гавриила Гавриловна в обтягивающих лосинах и узком топике, которые только подчеркивают эту элегантность, показывает интересное психическое упражнение, которое я добавляю в копилку своих медитативных находок.

Почти все пары мы учимся вместе с группой пси-конструкторов. Это тоже отпрыски титулованных высших родов. Они с интересом косятся на меня, и это не уходит от внимания Смородиной. Моя соседка по парте тихо шепчет:

— Филинов, ты, наверно, ощущаешь себя как кот в сметане.

— По-твоему, я такой заядлый ботаник? — усмехаюсь, перелистнув учебник.

— Думаю, ты заядлый юбочник, — заявляет одногруппница, показав взглядом на девчонок-конструкторов, что глазеют на меня. — Можешь радоваться — ты превращаешься в местную знаменитость.

— Ой, да я им просто любопытен, — отмахиваюсь.

— Это всё твое многоженство виновато! — почти восклицает с упреком.

—