Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Хочешь ещё пунша? – спросил он, явно желая разрядить обстановку, и потянулся к высокому кувшину из полупрозрачного стекла. – Вообще-то этот напиток называется ласма, но уж больно он похож на пунш, который варили у нас во дворце, в Гаммеле. Отцовский егерь давал мне его, правда, совсем немного – четверть стакана. Няня ругалась, а он смеялся и говорил: «Настоящему мужчине и в восемь лет крепкие напитки не повредят»… Вообще-то я бы не сказал, что этот напиток крепкий. Хенна его даже Айги даёт, когда он болеет. Налить?

– Да…

Тошнота прошла. А вместе с ней и чувство неловкости.

– Я рада, что призрак в голубом плаще наконец-то оделся плотью.

– А произошло это во многом благодаря тебе, – улыбнулся Гай. – Это ты заставила меня вспомнить, кто я такой на самом деле. Но лучше уж я расскажу всё по порядку. В Альдамейре есть места, где врата между нашим миром и Айсхараном открываются сами. То есть не то чтобы совсем сами, но… Наверное, какой-то маг часто совершал там переход. Можно сказать, там осталось что-то вроде троп, протоптанных настолько хорошо, что они до сих пор как следует не заросли и зоркий человек вполне может их заметить. Тот, кто наделён магическим даром, пусть даже совсем небольшим, ступив на такую «тропу», может ненароком шагнуть за ворота. А вот удастся ли вернуться… В Альдамейре ведь всегда люди пропадали. Это всегда списывали на обычные несчастные случаи в горах, но я уверен, что некоторые из этих несчастных случаев обычными не были. Тот, который стоил жизни моему отцу королю Георгу, тоже не был обычным, и не только потому, что его подстроили… Теперь я знаю, кто. Если бы я действительно свалился в ту пропасть, где меня нашли – якобы меня… Если бы я действительно упал с такой высоты, я бы не выжил. Но я не упал в пропасть, а выпал в другой мир. При этом тоже здорово ударился и получил сотрясение мозга. Меня нашли по ту сторону врат охотники за людьми, которые как раз собирались совершить переход и похитить в Альдамейре кого-нибудь из детей отдыхавших. Тогда похищения ещё не имели массового характера, но начались они именно в тот год. И вдруг такое дитя само оказывается в Айсхаране. Да ещё и с амнезией. От удара головой я напрочь забыл то, что со мной случилось, и вообще всю свою прошлую жизнь. Это так обрадовало аханаров, что они даже не старались изменить при помощи колдовства мою память. Они вводят похищенных в состояние наподобие гипнотического сна и внушают им всё, что надо. Причём делается это скорей на всякий случай. Долго пролежав в коконе из магического льда, человек и так почти всё забывает. Он практически теряет личность. Как я уже говорил, аханары делают из большинства похищенных гормов. В народе их называют ледяными демонами. На самом деле это, конечно же, никакие не демоны. Думаю, горм – это неудачный вариант сверхчеловека. Физически он совершенен – почти неуязвим, обладает невероятной силой, но в остальном… Некоторые ошибочно считают, что у гормов полуледяная плоть. Это неправда, плоть их немного изменяется, но льда она не содержит. А вот их души… Такое впечатление, что они действительно обращаются в лёд. Гормы бесчувственны и безжалостны, но при этом послушны хозяевам. С мозгами у них тоже что-то странное происходит. Они способны производить в уме сложнейшие математические вычисления, прекрасно всё запоминают, но мыслить творчески неспособны. Они вообще неспособны мыслить самостоятельно и даже рады, что ими руководят. Правда, подчиняются они как правило только магам, своим создателям. К счастью, получилось так, что горма из меня недоделали. Узнали, кто я, и решили использовать меня иначе. Айслинд велел извлечь меня из льда. Мне внушили, что я стал жертвой политических интриг своей собственной матери, которая решила избавиться от нелюбимого мужа и нежеланного ребёнка – то есть от меня, а потом править в Германаре единолично. Я несколько лет жил в замке Селихен среди аханаров. У меня были слуги и учителя. Меня учили здешнему языку, но, поскольку меня собирались вернуть в Германар, то гораздо чаще разговаривали со мной на межгалакте – аханары знают его превосходно. Ещё меня обучали боевым искусствам. Магический лёд не успел изменить меня настолько, чтобы я превратился в горма, но он закалил меня и сделал раз в пять сильней, чем я был. Айслинда я видел редко, но он каждый раз повторял, что меня ждут великие дела. Что я призван вытащить свою страну из пучины бед, в которую её ввергла моя мать, королева Изабелла, и что он мне в этом поможет. Поскольку у меня обнаружились кое-какие способности к магии, меня научили совершать переход при помощи звёздного камня. Этот кусок линдимина мне вручил сам Айслинд. Он хотел, чтобы я периодически бывал в Германаре и видел, что там творится: как там ненавидят чужеземцев, как там много бездомных детей, которые, чтобы выжить, вынуждены собираться в банды. Он советовал мне присматривать себе среди них сторонников и воинов для своего будущего войска. Естественно, предполагалось, что основной убойной силой моей армии будут гормы, но ни одному правителю не обойтись без поддержки народа. Было подстроено так, чтобы я встречался с теми главерскими бандами, которые работали на олигархов. Ведь даже Шиман-Таун – почти весь – поделён между этими акулами, и по-настоящему плохо живётся только тем бездомным, которые ещё не стали частью мафиозной структуры. Кошки, Грифоны и ещё две банды старательно избегали контактов с сильными мира сего. Главерские банды всегда промышляли воровством, но не все хотели идти в услужение к матёрым преступникам и выполнять всякие грязные поручения, включая убийства и поджоги. Мне говорили, что причина всех безобразий, которые творятся в стране, – политика королевы. Что якобы именно она душит на корню все прогрессивные предложения парламента, накладывая на них вето. Для меня даже придумали историю о том, как она совратила лебронского священника и вместе со своим любовником организовала убийство законного супруга и сына, которого ненавидела, поскольку видела в нём уменьшенную копию его отца. Аханары льстили мне, говорили, что я будущий король, который должен отвоевать своё королевство у подлых узурпаторов. Я почти четыре года верил им и считал, что моя предшествующая жизнь действительно была такова, какой они мне её обрисовали.