Колдовской вереск - Анна Лерн

– Белла, детка! – Маири первая увидела меня. – Я так скучала!

– Не одна ты! – Эдана принялась обнимать меня, а я не могла прийти в себя от того, как они изменились.

Обе тетушки были в модных нарядах, с красивыми прическами, благодаря которым скинули десяток лет и теперь выглядели просто сногсшибательно.

– Я так понимаю, все получилось? – с замиранием сердца спросила их. – Мы теперь обеспеченные леди?

– Вполне… – Маири подмигнула мне. – Белла, плохие времена канули в Лету! Мы привезли тебе кучу новых платьев, столько же туфелек, а чулок и нижних сорочек не счесть!

– На этом и закончим. – Я радовалась вместе с ними, но не собиралась впадать в эйфорию. – Нужно найти более правильное применение этим деньгам.

– Конечно, дорогая, – вздохнула Эдана. – Мы немного расслабились, ведь так долго в нашей жизни царили лишь нужда и неизвестность будущего.

– Все правильно. – Я обняла обеих тетушек. – Мы имеем право на свои женские радости.

Этим же днем, находясь в том настроении, когда хочется свернуть горы, обошла замок с инспекцией. Бронкс следовал за мной, указывая на те нюансы, которые я либо не замечала, либо не обращала на них внимания по незнанию.

Первое, что я записала в список обязательных дел, была крыша. Она протекала во многих местах, и ее нужно было чинить в срочном порядке. Потом Бронкс напомнил мне об отхожих местах, где прогнили доски, о выпавших камнях возле оконных рам и о плесени, которая жила в каждом углу.

– Крыша выльется вам в копеечку. – Слуга чувствовал себя неловко, говоря о проблемах замка. – Ее нужно не латать, а перекрывать по новой.

– Надо, значит надо, – ответила я. – Иначе мы всю осень будем жить как на улице.

Проблем было очень много, но я во что бы то ни стало собиралась покончить с ними. Хотелось находиться в комфорте, тем более что жить здесь собиралась долго и счастливо.

Но вот покоя в ближайшее время мне ожидать не стоило. К вечеру в Гэлбрейт приехал Рэналф Ларнах.

Я с изумлением наблюдала, как за ним заносят какие-то корзины, накрытые тканью.

– Могу ли я узнать, что это? – наконец поинтересовалась я, и он с гордостью сказал:

– Что толку от глупых слов и длинных признаний, которыми грешат безбородые юнцы и слабые мужчины? Настоящий муж славится делами, а не разговорами.

– Ага… Вот, значит, как… – Я подошла к одной из корзин и приподняла ткань. – Оооо…

Она была доверху набита мясом. Вторая оказалась полной сладостей. Третья испускала аромат свежего хлеба. Четвертая была уставлена кувшинами с вином…

– Неожиданно…

– Почему вас так удивляют такие поступки? – Рэналф был явно горд собой и не стремился скрывать это.

– О вас ходят некие слухи… – Мне хотелось смеяться. Мужчины такие мужчины…

– Не стоит верить глупостям, которые выдумывают люди без мозга! – Он понял, что я имею в виду. – Ни одна из моих супруг не умерла от моей руки! Хотя некоторые из них этого точно заслуживали…

Последние слова он произнес тихо, с плохо скрытым раздражением.

– Вы останетесь на ужин? – спросила я, сделав вид, что ничего не услышала.

– Нет. – Мужчина поклонился мне. – Я лишь хотел выразить вам свое почтение. А теперь мне нужно возвращаться.

Рэналф отбыл, а я расхохоталась. Нет, ну этот кавалер хотя бы заботился о материальном благополучии дамы, а не сыпал пустыми словами.

Тетушки тоже были изумлены столь щедрым жестом. Они заглядывали в корзины, охали, а потом Маири сказала:

– Милая, может, стоит согрешить с ним? По крайней мере, что бы ни случилось, ни ты, ни твое дитя не будете голодать…

Они принялись хихикать, а я скривилась. Шутницы…

Глава 48

Торнтон долго мчался по вересковым пустошам, по речному берегу, по лесу и не заметил, как оказался неподалеку от замка Гэлбрейт. До его ушей донеслись громкие голоса, смех и стук молотков, что заставило графа остановить коня. Что происходит?

Он направил коня по тропинке, ведущей к опушке, чтобы понять, что же происходит. Похоже на строительные работы, но что могли строить на его землях?

Граф вышел из-за стены деревьев, поднял голову и его глаза стали увеличиваться в размерах. Какого черта?!

В Гэлбрейте перекрывали крышу. Не латали, не меняли самый ветхий кусок, а меняли всю проклятую крышу! Под шутки рабочих вниз летела старая черепица, гнилые стропила и остальной мусор, а Торнтон сходил с ума от ярости. Как такое возможно?! Нет, это вообще невозможно! Откуда у Арабеллы средства на рыбаков, на крышу? Колье она отдала, сокровища, найденные ею в могиле его предка, остались в целости и сохранности… Или не остались? Но как эта девица могла хоть что-то вынести оттуда? Глупости… Он был с ней все время, и если бы Арабелла взяла оттуда хоть что-то, это невозможно было бы спрятать! Если бы даже она умудрилась запихнуть что-то себе в лиф, то это было бы заметно!

Граф погладил морду коня, успокаивая животное, которое непонятно из-за чего начало нервничать.

– Что случилось, Асмус? Что с тобой?

Позади раздался шорох, и Торнтон резко обернулся, но ничего не увидел. Наверное, птица вылетела из своего гнезда, покачнув ветку. Но конь не переставал фыркать, перебирать копытами и коситься в сторону кустов, словно чувствовал чье-то присутствие. Граф достал меч, подошел к зарослям, но тут ему под ноги бросилась ярко-рыжая лисица с пушистым хвостом.

– Это всего лишь зверь, Асмус! – рассмеялся Торнтон, возвращая меч на место. – Ты стал слишком пугливым!

Его взгляд скользнул по дороге, и он нахмурился. Богатый экипаж, шикарные кони… Направляется в Гэлбрейт. Гости? Но что за состоятельный визитер мог ехать к одиноким дамам? Кто-то из кавалеров? Но, ни Кайден, ни Рэналф не поехали бы в экипаже, предпочитая передвигаться верхом.

Карета подъехала к замку, остановилась у ворот. Из нее вышла Арабелла. У девицы Макнотен есть экипаж?! Она что-то крикнула работникам, помахала им рукой, отчего ее светлые волосы разметались по спине блестящим покрывалом. Откуда у нее экипаж, стоящий немалое количество золота?

Торнтон вскочил на коня и понесся обратно, с наслаждением вдыхая свежий ветер, пропитанный ароматами цветов. Нет, с этим нужно что-то делать. Если она рассчитается с долгами, то не видать ему Гэлбрейта как своих ушей. Конечно, это казалось совершенно нереальным, но происходящее заставило его задуматься.

Графу не нравилось, что он чувствует. Он боялся даже представить, что с ним может случиться то же, что и с его матерью. Сердце отца всегда