Кровь не вода 2 - Василий Седой

десяток авторитетных казаков, приняли решение тасовать состав таким образом, чтобы в каждой полусотне было подобие штурмовых отрядов, состоящих из трех десятков человек. Оставшиеся полтора десятка в каждой полусотне будут поддерживать штурмовиков, издали стараясь не лезть в ближний бой. При этом стрелки будут использовать не только янычарки, которыми при всем желании не получается обеспечить всех, а и луки тоже. Тем более, что с ними проблем, в принципе, нет.

Третью, вновь сформированную полусотню, возглавил Мрак. У него очень даже неплохо получалось командовать до возвращения Нечая, на его кандидатуре настоял Святозар, что я, естественно, поддержал.

В общем, разложили все по полочкам и продолжили тренироваться, отрабатывая взаимодействие, исходя из имеющихся возможностей.

Кстати сказать, учились не только штурмовать корабли. Много времени уделяли и отработке действий в обороне, акцентируя особое внимание на работе с затинными пищалями. Вообще эти ружья оказались зверской штукой с серьёзным калибром, и мы даже пробовали использовать их для стрельбы картечью, правда, быстро отказались от этой идеи.

По большому счету, особой нужды в таком использовании этого оружия нет. А вот для того, чтобы выбивать противников, одетых в броню (их среди осман встречается немало), эти монстры подходят как нельзя лучше. Всё-таки калибр имеет значение, и попадание тяжёлой пули, выпущенной из этой пищали, гарантированно выведет из строя любого противника.

Помимо прочего, у нас неожиданно образовался такой себе кружок по интересам любителей мордобоя. Так наши развлекухи назвал Святозар, который, кстати, отметил, что подобные занятия идут на пользу работе с оружием.

Молодые казаки, глядя на наши с Демом и Степкой занятия, попросились в нашу компанию. Правда, большая часть уже через пару дней отсеялась, предпочитая отдыхать в свободное время, но пятнадцать человек остались, втянулись и увлеклись.

График занятий тоже изменился. Святозар и не подумал отменять наши индивидуальные тренировки. Просто, убедившись, что к походу почти все готово, и у меня появилось свободное время, сразу сдвинул их на после обеда. До обеда мы теперь занимались вместе со всеми, только, если Дем со Степкой тренировались с основным составом, то меня в буквальном смысле натаскивали на командование этой толпой казаков, что было не просто. Командовать было не просто, потому что особенно поначалу опытные казаки как-то не воспринимали меня всерьез и не видели во мне командира.

Правда, у меняется практически сразу получилось поставить себя, как надо, и выправить ситуацию.

А поступил я просто. Собрал особо одаренных в сторонке от основной массы народа и предложил на выбор: либо собирать свои манатки и валить на все четыре стороны, либо смирить гордыню и делать, что говорят, потому что третьего не дано.

Смирились и поначалу нехотя начали выполнять приказы, а потом, когда маленько втянулись, и вовсе перестали обращать внимание на мой возраст. Сначала делали, что им велено, и только потом думали, а правильно ли это и нужно ли, в принципе.

В общем, все наладилось. Рукопашкой мы теперь стали заниматься уже ближе к вечеру, стараясь урвать как можно больше от остатка светлого времени суток.

Вот в такое вот вечернее время к нам на тренировку и нагрянули незваные гости.

Так уж сложилось, что уже довольно давно возле меня постоянно, в любое время суток рядом находились либо Степан, либо Мишаня. Даже, когда получалось остаться на ночь у Амины, подозреваю, что кто-то из них дежурил чуть ли не на пороге дома, забив на собственный отдых.

Я это к тому, что во время конкретно этих занятий рядом находился Мишаня, который расположившись чуть в сторонке, по привычке что-то вырезал из дерева.

Подошёл к нам внук Макара, ставший благодаря мне Кривоносом, со своим наставником, обучающим его какой-то там хитрой борьбе. И этот самый наставник как-то через губу произнес:

— Какая-то у вас не борьба, а танцы умалишенных.

В чём-то он был прав. Так в нынешних условиях можно подумать, глядя на то, как полтора десятка человек изображают бой с тенью.

Понятно, что подобные тренировки с той же саблей сейчас практикуются. Но не толпой же?

Ребята после этих слов начали останавливаться. А я рявкнул, велев продолжать. При этом делал вид, что не слышал, что там и кто говорит.

Этот кабаноподобный хрен не унимался и уже громче рыкнул:

— Эй, я к тебе обращаюсь!

Я, на это делая вид, что не понял, также громко спросил:

— Друзья, кто из вас эй? Ответьте дяденьке.

— Парни начали улыбаться, Мишаня так и вовсе заржал. А этот хрен, покраснев как помидор, рыкнул:

— Это я тебя спрашиваю!

Я, не торопясь, повернулся к нему, оглядел с головы до ног и уточнил:

— Что?

Мишаня, перестав смеяться, почти одновременно спросил более конкретно:

— Чего к детям цепляешься? У меня спроси, что надо.

Кабаноподобный, глядя на вставшего Мишаню, напрягся и ответил:

— Да не цепляюсь я, говорю, что странные танцы тут у вас.

— И что? Тебе какое дело? — Прогудел Мишаня и уточнил: — Или может показать хочешь, как надо? Так вот он я, показывай.

— Хочу показать, но не тебе и не сам. Вон ученик мой покажет, ему, — ткнул он пальцем в мою сторону.

— А мне не интересно смотреть, что он там хочет показать, — тут же вставил я свои пять копеек.

— Боишься? — Попытался взять меня на слабо этот наставник.

Лет с пяти, наверное, уже я не ведусь на подобные разводы, поэтому ответил ему с широкой улыбкой на лице:

— Конечно, боюсь. Вдруг ребёнок во время показа покалечится? Неудобно будет перед его родней. Поэтому будет лучше, если он где-нибудь в другом месте будет показывать. Для него лучше.

— Я не ребёнок. — Сверкнул глазами Кривонос.

— Да? Тогда это все меняет. И ты, наверное, способен связать два слова и конкретно сказать, что вам нужно?

— Драться с тобой хочу здесь и сейчас, — буркнул он в ответ.

— Ну вот, а говоришь не ребёнок. Взрослый решал бы этот вопрос через круг, чтобы в случае гибели одного из дерущихся, к другому не было вопросов. Не так ли?

— Да о какой гибели ты говоришь? — Не вытерпел кабаноподобный и продолжил: — Речь идет об обычной учебной схватке без оружия.

Я посмотрел ему в глаза и ответил достаточно резко:

— Если об учебной, то мне не интересно его чему-либо учить. А если всерьёз, то один раз я его уже пожалел, не став калечить, и пообещал, что в следующий раз он так легко не отделается. Поэтому, если он хочет поединка, то пусть предъявляет через круг.

— Все-таки струсил, — продолжил нагнетать этот чудо-наставник, и сказать по правде, утомил.