Стражевый компас - Ксения Журавская

— Я столько тебя искал, а ты умудрилась… — он снова не договорил, взревел — и пощёчина обожгла мою щёку.

— Не п‑понимаю… — заикалась я сквозь рыдания; вторая пощёчина обожгла другую щёку.

— Я должен был стать отцом владыки, — эмоции перехлестнули его низкий голос, — а ты носишь ребёнка непонятно от кого!

— Ребёнка?.. — вопрос улетел в пустоту.

Он отшвырнул меня в сторону, презрительно посмотрел — словно на самого худшего человека в мире. В его руке снова вспыхнул меч. Он медленно приближался ко мне. С каждым его шагом моё сознание меркло.

Вот и всё…

— Отойди от неё! — прогремело эхом.

Глава 27. Рождение

Белые вороны‑проводники являлись за Стражами: разные или один и тот же — меня не интересовало. Они казались мне одинаковыми. Всегда.

Только за Ив пришёл особенный — с огнём в глазах и умеющий говорить. В заварухе, что творилась вокруг, я призывал именно его — Альбеда.

Боль от ударов становилась невыносимой. Я оказался перед ней совершенно беспомощным: эти удары получал не я в бою — их получала Ива где‑то далеко. Меня разбивало на части от мысли, что она в большой опасности и нуждается во мне как никогда.

Впервые наша связь стала настолько чувствительной — и это пугало. Пугало то, что передавалась не «учебная» боль, а боль от поединка насмерть. Я чувствовал её страх, смятение, отчаяние, а ещё… решимость и настоящее мужество. Чувствовал, как её сила через огромные расстояния призывала мою.

Очередной удар сломил пополам.

«Где ты, чёртова птица? Мне нужно к ней. Она меня зовёт», — прошептал я с тяжёлым дыханием и рвущейся на части душой.

Выживи, моя девочка Стужа… Только выживи…

Я не верил, что он появится, но он пришёл. Возник неожиданно — вылетел из воздуха, как призрак. Завис перед лицом с широко расправленными крыльями, прожёг взглядом и когтистыми лапами ударил в грудь.

Я не устоял. Закружило так, словно я терял сознание: почва неожиданно растворилась под ногами, и по хлопку крыльев меня выкинуло в беспросветную тьму.

Приземлился на камни. Они впились в колени, но я не чувствовал боли — мне было не до неё. Сейчас главной ценностью была только Ива.

— Идём, — прозвучало сверху.

Я поднял голову: передо мной стоял мужчина, в глазах которого горел огонь. Я никогда не видел истинного обличия проводника, но догадался сразу, кто он. Меня это не удивило, однако почему‑то я спросил:

— Альбед?

— Он самый, — играючи подкинул светящийся камешек и снова поймал. — Хватит сверлить меня взглядом. Поторопись, времени мало, — спокойно продолжил человек‑ворон.

Мы шли в кромешной темноте по дороге из серебристых осколков. Альбед размеренно шагал впереди. Казалось, его пепельные волосы впитали холодный блеск лунных камней. В этом пространстве полной черноты он был для меня путеводной звездой: пропадёт он — пропаду я.

Время в этом мире исчезло. Я не мог определить, прошёл час или десять минут. Чувствовалось одно: чем дальше мы двигались, тем становилось холоднее. Мороз сковывал движения, лёгкие горели, как при воспалении. Только Альбед шёл спокойно — в одной рубахе.

«Крепкий малый…»

— Ты на удивление хорошо держишься, — это было второе, что я услышал от него после нашего падения в эту тьму. Всё время мы шли молча, не обременяя друг друга пустыми разговорами. — Почему Стражем выбрали её, а не тебя? Странно.

— Я Ловец, может, поэтому?

Жгучая боль пронзила плечо. Я замер, осознавая ужасную вещь: на моей руке растекался порез. Чёртов порез от самого настоящего меча…

Мы бежали, оставляя за собой лунный шлейф пыли и тонкую дымку от горячего дыхания. Холод становился сильнее.

— Мы так и будем бежать целую вечность? — заорал я в полный голос.

— Уже близко! — крикнул Альбед. — Ещё немного — и можно открывать портал.

— Открыва-а-ай! — прошипел я охрипшим голосом — то ли от холода, то ли от рвущихся наружу эмоций.

— Как только выйдем на край межмирья — пока рано. Это буферная область. Никто из обычных смертных не должен пересекать грань из вашего мира в Небесный. Только для тебя сделал исключение — ради неё.

— Ива-а-а-а! — мог только простонать её имя, когда невидимый меч рассёк моё бедро. Только её он рассёк по‑настоящему.

Припадая на одну ногу, я бежал ещё быстрее — к финальной точке бесконечной дороги.

Альбед резко схватил меня за плечо:

— Мы на месте. Представь её — так быстрее попадёшь к ней.

Я воссоздавал её образ по мелким крупицам: глаза — чистейшие изумруды; волосы — нежный шёлк, который я так любил трогать. Запах — земляника и первый холод, ещё мягкий и хрупкий, как замерзающая вода последних ручьёв.

Пространство задрожало. Плотная тьма «вздохнула», закручиваясь кольцами, словно от брошенного камня. Разошлась и схлопнулась.

— Спаси её, — донеслось эхом вслед от ворона‑альбиноса.

Оказался я на огромной поляне — таких в моём мире тысячи. Но… три солнца — поистине чудо. Мне было не до него: мне нужно найти Ив.

Крик — совсем рядом. Такой знакомый… Сердце споткнулось.

Голос, который я не слышал долгих три месяца. Хотел слышать радость, а услышал боль, испуг, обречённость. Я бежал на крик Иваны, рассекая пространство, шепча: «Держись, милая, я рядом». В руках уже искрил эфир.

Берег. Золотой песок. Почти идеальная картина — кроме одного: Ив лежала у кромки воды изломанной птицей. Над ней возвышался ангел. Он стоял спиной. Огромные чёрные крылья трепетали, в руках сверкал меч. Несмотря на свою совершенную красоту, чернокрылый был так чужд этому миру.

— Отойди от неё, — решительно, без доли страха. Хладнокровный взгляд, готовый встретиться с врагом.

Он резко развернулся:

— Ты ещё кто такой? — прищурился он. — Ну‑ка, ну‑ка… — Его глаза затопило красным золотом. Взгляд постепенно, слой за слоем, проникал внутрь.

Но ведь и я не простой. Смотрел в упор, представляя в сознании холодные реки, северные льды. Его огонь ослаб. Мне удалось вышвырнуть соперника из своей головы.

Он ухмыльнулся:

— А не ты ли отец ребёнка?

Такую новость я точно не ожидал услышать — тем более от него. Сохранил хладнокровие, не дав ни одной мышце дрогнуть.

— Я сказал: отойди от неё.

— А то что? Убьёшь этим маленьким шариком? — Он захохотал так, что, казалось, собиралась гроза.

Он подходил медленно, волоча меч по земле и оставляя выжженные следы.

Я замахнулся. Эфир полетел в него. Не промахнулся, но он стряхнул его, как скользкую ткань. Ему нравилась эта игра, она его забавляла.

— Давай устроим дуэль. Просто убить тебя скучно, а я давно не упражнялся, — захихикал он, словно