Изгой Высшего Ранга V - Виктор Молотов

Бромли кивнул. Логика была ему понятна.

— Но тем не менее, — британец прищурился, — ты всё равно рассказал ему то, чего не следовало. Это информация высшего уровня секретности, Виктор.

— Как раз-таки наоборот, — Раскатов задумчиво поболтал виски в стакане. — Я объяснил Глебу реальное положение Пустых. И он моментально сообразил, как это можно использовать во благо страны. Парень умный, я же говорю. Но вот что важно: он прекрасно понимает, что наша организация на отмену дискриминации не пойдёт. Иначе мы попросту перестанем существовать. Всё, что мы выстраивали триста лет, рухнет. Из Пустых получаются слишком трезвые переговорщики и слишком неудобные политики. С течением времени расклад неизбежно сместится в их сторону. А этого допустить нельзя.

Собственно, поэтому Пустых и не допускали до выборных должностей и старались не брать в госструктуры.

— Тем не менее, — Бромли сложил руки перед собой, — если Афанасьев воплотит тот план, о котором ты рассказал, мобилизация Пустых для борьбы с Учителем тоже поднимет их статус.

— Да, но не настолько критично, — возразил Раскатов. — Одно дело — полная отмена дискриминации на законодательном уровне. Образование, доступ к ресурсам, политические права. Это бы уничтожило «Три Столпа» за одно поколение. И совсем другое — ограниченная мобилизация для конкретной военной задачи. Это может повысить уважение к Пустым в обществе, да. Но законов не изменит. А законы — вот что для нас по-настоящему важно.

— К тому же даже при минимальных рисках это сократит численность Пустых.

— Да, — поморщился Раскатов. — Но я сомневаюсь, что Глеб допустит какие-то серьёзные потери. Он уже думает в сторону того, как это сделать максимально безопасно. Как объединить магические отряды с Пустыми.

— То есть ты дал Глебу козырь, который не шибко повредит нашей власти, — слегка улыбнулся Бромли.

— Именно так, — Виктор Андреевич отпил из стакана. — Я уверен, что Глеб достаточно умён, чтобы найти правильное применение этой информации. Если у него всё получится — победа будет на нашей стороне.

— На нашей, — повторил Бромли. — Или на его?

Раскатов помолчал. За окном кабинета, где-то над крышами Москвы, мерцала трещина в небе.

— Пока наши интересы совпадают, — сказал он наконец, — это одно и то же.

* * *

Крылов достал телефон. Набрал кого-то, коротко переговорил. Я услышал только, что «нужен ментальный маг класса А, через двадцать минут», и генерал положил трубку.

— Куда в итоге едем? — уточнил я.

— Сначала заберём одного человека. Потом уже в общину.

Я кивнул. Сперва следовало проверить сказанное Раскатовым, а потом уже применять эти сведения. Мы с генералом одновременно пришли к такому решению.

Машина остановилась у неприметного здания на Московской. Серая пятиэтажка: ни вывесок, ни опознавательных знаков. Один из тех объектов ФСМБ, которые не значились ни на каких картах.

Через пару минут к машине подошёл мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, коренастый. Одет по-граждански: куртка, джинсы, кроссовки. Но в глазах я прочел профессиональную настороженность.

— Капитан Жуков, — представил его Крылов. — Ментальный маг, ранг А. Работает на ФСМБ уже семь лет.

Кстати, всем оперативникам ФСМБ давали звания. Оперативник — это как раз должность, она может меняться. Как у куратора, например.

Звание зависит от класса мага, поэтому мне сразу дали майора. Тогда же, когда сделали полноценным оперативником.

Но погоны я не носил и особо званием пока не пользовался. В моей карточке оперативника уже было написано «маг S-класса», это и без того открывало почти любые двери. Так что пока не видел смысла гнаться за высокими званиями.

Да и не принято было у оперативников кичиться погонами. Скорее закрытыми разломами. В уставе армии РФ даже было прописано, что только к оперативникам можно обращаться по имени-отчеству. В общем, нас сильно выделяли, и никто не был против такого расклада.

Жуков кивнул мне, сел на заднее сиденье рядом со мной. Как только машина тронулась, Крылов объяснил ему задачу коротко и по существу:

— Нужно проверить ментальное воздействие на Пустых. Попытаться взять под контроль. Мягко, без последствий. Подопытная — гражданская, ничего не должна заподозрить.

— Интересно, — он потёр подбородок. — С Пустыми я раньше не работал. В общем-то они никогда не были целью.

Я достал телефон и написал Веронике из общины. Коротко: «Заеду к вам по одному делу. Буду через полчаса».

Ответ пришёл почти сразу: «Ок. Жду».

По пути мы ещё несколько раз прогнали план. Потом обсудили дальнейшие действия.

И вот наконец-то машина остановилась возле нужного здания.

Община встретила нас тишиной. Люди ходили по территории, но в каждом движении чувствовалась нервозность. Оно и понятно: трещина в небе над Москвой росла с каждым днём.

Вероника вышла навстречу к нам.

— Привет, — я с улыбкой пожал ей руку. — Как у вас тут дела?

Она чуть пожала плечами.

— Могло быть и лучше. Нас будут эвакуировать в последнюю очередь. Сначала обычных жителей. А мы… — она невесело усмехнулась. — Всё-таки мы Пустые.

Я сжал зубы. Даже перед лицом катастрофы Пустые оказались в конце списка. Как мусор, который вынесут, если останется время.

— Я позабочусь, чтобы женщин и детей эвакуировали в первую очередь, — сказал я. — С вами в ближайшее время свяжутся.

Посмотрел на Крылова. Генерал кивнул:

— Всё так. Я распоряжусь лично.

Вероника благодарно посмотрела на генерала, потом на меня. Ничего не сказала, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Может, надежда. А может, просто удивление, что кто-то вообще об этом подумал.

Мы стояли во дворе общины. Жуков держался чуть поодаль — в стороне, но в прямой видимости. Я незаметно кивнул ему.

Он начал работать.

Я наблюдал краем глаза. Вероника продолжала говорить о планах эвакуации, о том, что часть Пустых может уехать в Нижний Новгород, там их примут в другой общине, но у них нет денег на дорогу.

И вдруг она замолчала.

Глаза стали стеклянными. Лицо будто окаменело. Руки повисли вдоль тела. Вероника стояла ровно как статуя и смотрела в пустоту перед собой.

Контроль был установлен.

Я перевёл взгляд на Жукова. Капитан стоял метрах в десяти от нас, и ему было явно нехорошо. Лицо побагровело, на лбу выступила испарина. Жилы на висках вздулись. Он дышал тяжело, прерывисто, словно тащил на себе что-то неподъёмное.