Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

султан? Здесь вообще никаких предположений не просматривалось — где я и где султан! Да и получить команду от султана великий визирь никак не успевал, не стал бы он в первый же день нашего приезда в Бухарест посылать гонцов к султану и спрашивать у него — «А не арестовать ли нам о солнцеликий султан великого и ужасного графа Крымского, коль уж он сам пожаловал в наши руки». Полный бред!

Значит останавливаемся на самодеятельности великого визиря. Чем это мне грозит? С османскими законами я, конечно, не знаком, но здесь, если не рассматривать мой добровольный переход на сторону османов, вариантов тоже немного, и самый приемлемый для меня это использование в качестве заложника, потому как все остальные, вероятнее всего, должны закончиться пытками и пластической операцией, в виде отсечения головы, что меня совсем не устраивает. Теперь, определившись с перспективами, можно подумать и о плане действий. А здесь вообще все просто — надо «рвать когти»! На таких, весьма «жизнеутверждающих», мыслях я уснул.

* * *

Следующие три дня меня тоже никто не тревожил, но выводили в туалет и приносили еду исправно. Видимо, это была пытка неизвестностью! Наивные «чукотские юноши» — я для себя уже все решил и мне их неизвестность была до одного места. Я отсыпался, отъедался, поддерживал физическую форму, а также оценивал систему охраны и прорабатывал варианты побега. Пока подходящего момента не вырисовывалось, да и вообще попытка побега из ставки, кишащей охраной, выглядела авантюрой. Что ж — подождем! На четвертый день, после обеда, меня привели в кабинет великого визиря, в котором мы проводили переговоры. Зайдя в кабинет, я молча сел на стул, стоящий посреди комнаты, и стал ждать когда Сулейман-паша начнет разговор.

— Как спалось граф? — поинтересовался великий визирь.

— Прекрасно эфенди! — улыбнулся я, — Ты пригласил меня поинтересоваться как мне спалось?

— Ты странный человек граф, ничего не спрашиваешь, не грозишь карой со стороны русского царя, только ешь, спишь, а в перерывах делаешь странные движения! Тебе неинтересно, что будет с тобой?

— То, что необходимо тебе эфенди, ты мне и так скажешь, а что захочешь скрыть — скроешь, как на это повлияют мои вопросы?

— Правда в твоих словах есть граф! Хорошо, не будем темнить, завтра мы выезжаем в Стамбул, можешь написать письмо на родину, мои гонцы доставят его в Бендеры.

— Спасибо эфенди, писем я писать не буду, если это все я могу идти?

— Даже не поинтересуешься, что ждет тебя в Стамбуле? — продолжил попытку «развода» Сулейман-паша.

— А кто это будет решать, эфенди? — наконец спросил я обрадованного турка.

— Великий султан Мустафа III конечно! — сам попал в свою ловушку великий визирь.

— Тогда какой мне смысл разговаривать с тобой, если ты ничего не решаешь, эфенди? — поддел я его.

Поняв, что опростоволосился, великий визирь с тщательно скрываемым недовольством на лице вызвал охрану и отправил меня обратно в камеру. Набивал себе цену сука, наверняка хотел, чтобы я его попросил «впрячься» за меня перед султаном — думал я по дороге назад. А вот хрен тебе! С такими друзьями и врагов не надо, такие «раскрутят» на то, что им надо и «кинут» без зазрения совести. Ладно, зато есть хорошая новость — мы едем в Стамбул, а то я уже все бока отлежал и отоспался на год вперед. Занявшись дальнейшим планированием своих действий, я встал перед вопросом — где лучше осуществлять попытку побега, в начале пути, пока мы едем по землям, населенным славянами и расстояние до наших границ не такое большое, или ближе к Стамбулу. Поразмыслив, решил придерживаться гибкой тактики. Если будет явная возможность — сваливать где получиться, а если нет — то ехать с комфортом до Стамбула и на подходе попытаться уйти. Чем хорош вариант со Стамбулом — тем, что за длинную дорогу охрана устанет, «глаз замылится» и увидев дом расслабится, а еще там есть море и иностранные, чаще всего генуэзские и венецианские корабли.

Ехали мы и правда с комфортом, в обычной карете. Никаких тебе кандалов, наручников и тому подобного. Охраняли меня постоянно два человека, еще два ехали снаружи и четыре всадника сопровождали мою карету, а карету великого визиря сопровождал эскорт в сотню сабель. Проехав пару дней, я окончательно решил остановиться на варианте со Стамбулом, потому как сбежать на постоялом дворе в дороге конечно можно, только куда потом деваться — бродить по горам, а в огромном городе спрятаться на порядок легче. Поэтому, даже оставаясь моментами практически без охраны, я не «рыпался» и вел себя как паинька, чем одновременно усыплял бдительность своих сторожей. После последнего разговора и моей отповеди, великий визирь мне разговорами не докучал и совсем потерял ко мне интерес, что меня абсолютно устраивало — а то я соберусь «сваливать», а ему поболтать приспичит.

По моим грубым прикидкам до Стамбула было около недели пути и когда на пятый день справа по ходу движения показалось море, стало понятно, что конечная точка нашего путешествия приближается и скоро мне предстоит попытаться отправиться в свободное плавание.

Интерлюдия

Бендеры

По возвращению Потемкина в Бендеры Румянцев собрал совет.

— Прошу Григорий Александрович, сказывайте, как прошли переговоры и где граф Крымский? — начал совет Румянцев.

— Ваше высокопревосходительство, господа, переговоры завершились, мирный договор, уверен, что весьма выгодный России мирный договор подписан. Но омрачён сей знаменательный момент арестом графа Крымского за убийство на поединке турецкого офицера! — совсем не праздничным голосом огласил Потемкин результаты поездки.

— Как же так Григорий Александрович, на месте ничего предпринять было невозможно? — заволновался Румянцев, после того как Потемкин кратко рассказал обстоятельства ареста.

— Ваше высокопревосходительство, граф Крымский будучи уверен, что это сознательная провокация, настоятельно просил меня не ввязываться и думать только о выполнении поручения государыни императрицы. По словам великого визиря, графа доставят в Стамбул, ко двору султана, где и будет решаться его судьба, поэтому мне следует немедля отправляться в Петербург для доклада, только ее величество сможет оказать влияние на это дело!

По окончании совета Потемкину стоило огромных трудов отговорить Доброго и Гнома от безумства, которые узнав, что Викинга арестовали, начали готовить атаку на турецкий лагерь. Убедив парней, что только Екатерина сможет выручить их командира и промедление смерти подобно, Потемкин с Гномом, «упав на хвост» Румянцеву, который будучи главнокомандующим тоже собрался на доклад к Екатерине, направились в Петербург. А Добрый с казаками, как было ранее обговорено, направился в Луганское — «на хозяйство». Теперь, в отсутствие Викинга, все дела в Петербурге Гному придется