Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

— Вполне обоснованные и логичные предложения граф! — включился в разговор я, — Только, думаю, что нам не следует оформлять никаких бумаг, дело весьма щекотливое и обнародование такой информации может навредить любому из подписантов, и лучше будет на начальном этапе исходить из позиции фактического контроля территорий, а юридическим оформлением границ займемся позже. Согласны?

— Весьма разумно граф, уверен, что особые отношения Петербурга и Берлина, а также Берлина и Вены обеспечат благополучную реализацию мероприятия к всеобщему удовлетворению! — хищно улыбнулся фон Тальман.

Постоянное напряжение последних недель утомило сильнее чем месячное путешествие из Петербурга и я уже не мог дождаться окончания этого нескончаемого марафона из разговоров и ожиданий разговоров.

Утро 1 декабря 1769 года выдалось теплым и солнечным, и мы направлялись в покои великого визиря для подписания документов в приподнятом настроении — ведь сегодня должен завершиться наш заграничный вояж и мы сможем отбыть в Петербург с хорошими новостями. Сама процедура подписания Бухарестского мирного договора прошла довольно буднично, что вполне объяснимо, ведь не на турецкой улице «перевернулся грузовик с пряниками», и много времени не отняла.

Забрав подписанные бумаги и ощутив на душе удовлетворение от хорошо проделанной работы мы выходили на крыльцо покоев Сулейман-паши, как вдруг из толпы стоящих неподалеку турецких офицеров вышел здоровенный турок, напомнивший мне своим видом командира янычар, напавших на нас в деревне во время первых переговоров, и показав на меня пальцем начал что-то орать. Толпа турок загомонила и начала нас обступать.

— Григорий Александрович, чего он хочет? — спросил я Потемкина, понимая, что точно не поздравить нас с подписанием договора.

— Он говорит, что вы подло убили его брата Селим-бея и вызывает вас на бой Иван Николаевич!

Вот же урод, весь праздник изгадил, подумал я, понимая, что уйти просто так нам не дадут, толпа уже обступила нас со всех сторон. Почему сегодня, мы уже десять дней здесь шарахаемся, так спланировать мог только тот, кто имел все расклады — значит это наверняка великий визирь, сука, подгадил напоследок.

— Григорий Александрович не вздумайте ввязываться, а то порубят всех в капусту, доставьте себя и документы в Петербург, это важнее всего, а здесь я сам разберусь! — сказал я, подсознательно понимая, что уйти мне не дадут при любом раскладе.

— Вы чего это удумали Иван Николаевич! — заволновался Потемкин, но я уже не слушал его.

Повернувшись к орущему турку, я пошел на него с улыбкой и видом человека, встретившего старого знакомого. Турок вначале непонимающе смотрел на меня, идущего на него с голыми руками, а потом выхватил из ножен саблю и бросился на меня, намереваясь нанести разящий удар. Мой маневр был, конечно, рискованным, но еще рискованней было бы попытаться биться на саблях с человеком, который махает ей всю сознательную жизнь, а так у меня был шанс. Резко ускорившись, я сблизился с турком, качнул его влево, резко ушел вправо, за ударную руку, которая уже начала опускаться вниз, и ударом согнутых во второй фаланге пальцев вогнал кадык ему в гортань. Гейм овер!

Не прекращая движения, я молча обошел труп и пошел обратно к Потемкину, не оглядываясь на притихшую толпу. В этот момент со стороны крыльца раздались хлопки ладоней и в голове непроизвольно всплыла бессмертная фраза — «А вас Штирлиц я попрошу остаться». Реальность оправдала мои ожидания и вслед за хлопками я услышал голос Сулейман-паши.

— Это было впечатляюще граф, Махмуд-бей считался одним из сильнейших наших воинов, но есть одна проблема — дуэли в империи запрещены, поэтому тебе придется остаться погостить у нас, а судьбу твою будет решать великий султан, да продлит Аллах дни его на земле!

Вячеслав Киселев

ВИКИНГ Книга 2

ДОНБАСС

Глава 1

Путешествие в один конец

Османская империя

Бухарест.

Ставка Великого визиря.

1 декабря 1769 года.

Оказывать туркам сопротивление я, естественно, не собирался, бессмысленные действия никогда меня не привлекали, да и заламывать мне руки никто стал — статус российского посланника все-таки сработал в мою пользу. Гвардейцы из охраны великого визиря вежливо и молча проводили меня в отдельное помещение в здании, где размещалась ставка Сулейман-паши и заперли. Увидев в углу комнаты гору подушек и одеял, я последовал старому солдатскому принципу «есть возможность — ешь и спи до отвала, неизвестно когда в следующий раз придётся». Поэтому я, совершенно не испытывая душевных мук, завалился на подушки и мгновенно «отрубился».

Меня никто не тревожил и я проспал до вечера. Проснувшись, постучал в дверь и объяснил знаками охраннику, что мне нужно «до ветру». К моему возвращению в «камеру», меня уже ждал вполне приличный ужин — жареная курица, лепешки, какие-то восточные сладости и чай. Жить можно! Правда неизвестно сколько по времени?

Следуя все тому-же старому солдатскому принципу, я наелся до отвала и завалился обратно на подушки. На дворе была уже почти ночь, но спать мне не хотелось совершенно и можно было спокойно пораскинуть мозгами, в переносном смысле конечно, и определиться с дальнейшими планами на жизнь.

Ну, во-первых, за Доброго и Гнома я мог абсолютно не волноваться. Дворянство уже получено, по результатам заключения мирного договора получат еще каких-нибудь «плюшек», планы работы в общих чертах сверстаны, деньги имеются, да и Потемкин их без присмотра и помощи, уверен, не бросит. На этом фронте можно быть спокойным.

Теперь, что ждет меня? На этот вопрос, думаю, следует отвечать через призму того, что стало причиной этого, так сказать, происшествия. Случайным, то, что произошло со мной мог бы назвать только чрезвычайно наивный человек, однако я к этой прекраснодушной категории человечества не относился. Значит, учитывая мой статус, «замутить такую байду» могли только два человека в Османской империи — великий визирь и султан.

Зачем это великому визирю? Вариантов просматривалось несколько: это и мелкая месть уязвленного ходом и результатами переговоров тщеславного человека, и попытка задобрить султана, расстроенного территориальными потерями, преподнесением ему головы человека захватившего Крым, и использование меня в качестве заложника для получения какого-нибудь выкупа или преференций, и самый на мой взгляд вероятный вариант — попытка перетянуть меня на свою сторону кнутом или пряником или, на крайний случай, пытками узнать секрет оружия, которым была уничтожена эскадра в Кафе. Собираясь на переговоры в ставку великого визиря, я и представить себе не мог такое развитие событий. Если мне удастся выйти из этой передряги живым, нужно как следует усвоить этот урок!

Ладно, будем считать, что с великим визирем разобрались, а что